к теснимым воинам легковооруженные, и вскоре все наемные войска с обеих сторон 
приняли участие в схватке. Противники сражались то массами, то один на один, и 
долгое время бой шел равный. Прочие войска в ожидании того, в какую сторону 
понесется пыль 42 , не могли предугадать исхода сражения и оставались 
неподвижны на тех самых местах, какие занимали перед началом битвы. Наконец 
наемники тирана стали одолевать благодаря численному превосходству и 
приобретенной упражнением ловкости. Впрочем, так именно и должно было быть. 
Насколько народное войско в свободном государстве ревностнее на войне, нежели 
подчиненное тирану войско из граждан, настолько чужеземное войско самодержцев 
должно превосходить наемников в государствах свободных. Так как народ борется 
за свободу, а тиран за рабство, то одной стороне наемников борьба сулит 
несомненные выгоды, а другой верный ущерб. Ибо свободное государство, как скоро 
уничтожит своих врагов, не нуждается больше в наемниках для охраны свободы, 
тирания наоборот: чем дальше простираются ее вожделения, тем больше нуждается 
она в наемниках, ибо чем больше число угнетенных тиранией, тем многочисленнее 
тайные враги ее, а безопасность самодержца покоится всецело на преданности и 
силе наемного войска. 

14. Вот почему и теперь наемное войско Маханида сражалось с такою ревностью и 
ожесточением, что стоявшие в тылу ахейских наемников иллирийцы и панцирные 
воины не могли выдержать натиска врагов, все подались назад и бежали в 
беспорядке по направлению к Мантинее, от этого города отстоящей на семь стадий. 
То, в чем иные сомневались, обратилось теперь в бесспорную и очевидную для всех 
истину, именно: большинство военных событий совершается в зависимости от 
искусства или неумения вождей. Так, если важно счастливому началу битвы 
положить такой же конец, то еще важнее не потерять присутствия духа после 
первых неудач, заметить несообразительность счастливого противника и 
воспользоваться его ошибками для наступления 43 . И в самом деле, часто можно 
наблюдать, как вожди, уже мнившие себя победителями, терпят вскоре полное 
крушение, и наоборот: казавшиеся вначале побежденными неожиданно силою своей 
сообразительности совершенно изменяют ход дела и одерживают полную победу. То 
же самое случилось, несомненно, и теперь с двумя военачальниками. Так, когда 
все наемное войско ахеян обратилось в бегство и их собственное левое крыло было 
смято, Маханид не воспользовался этим, чтобы частью обойти неприятеля с фланга 
44 , частью ударить спереди и дать решительную битву. Вместо этого он с 
бессмысленным ребяческим пылом кинулся вслед за своими наемниками и стал 
теснить бегущих врагов, как будто страх, который обуял отступающих, сам по себе 
не мог бы загнать их до ворот. 15. Тем временем вождь ахеян всячески старался 
удержать наемное войско на месте, взывал поименно к его начальникам, ободрял 
их; потом, когда увидел, что наемники оттеснены, он не бежал в страхе, не 
отказался малодушно от битвы, но прикрылся левым крылом 45 фаланги и, как 
только преследующие враги пробежали мимо и очистили поле битвы, приказал 
передним рядам фалангитов повернуть влево и беглым маршем в боевом строю 
двинулся вперед. Быстро заняв покинутую местность, Филопемен тем самым и 
отрезал обратный путь погоне и занял положение, господствующее над 
неприятельским крылом. Своим фалангитам он велел оставаться спокойно на месте 
до получения от него приказания идти общими силами на врага. Мегалопольцу 
Полибию 46 военачальник приказал собрать уцелевших и не увлеченных бегством 
иллирийцев, панцирных воинов и наемников, возможно скорее занять место в тылу 
крыла фаланги и поджидать возвращения врагов из погони. Между тем лакедемоняне 
47 , воодушевленные успехом легковооруженных, не дожидались приказания и с 
опущенными сарисами устремились на врага, и так достигли края канавы 48 . 
Раздумывать и возвращаться было некогда, ибо приходилось отдаваться в руки 
неприятеля, да и канава не страшила лакедемонян: спуск в нее шел полого 
издалека, на дне ее не было ни воды, ни каких-либо кустарников, и потому они 
без оглядки бросились переправляться через канаву. 

16. Как только неприятель очутился в этом положении, предусмотренном задолго 
Филопеменом, этот последний дал знак всем фалангитам двинуться вперед с 
опущенными вниз сарисами. С пронзительным криком все как один кинулись ахейцы 
на врага, и вскоре те из лакедемонян, которые при нисхождении в канаву 
расстроили свои ряды, стали взбираться назад против стоявшего вверху неприятеля,
 струсили и оборотили тыл. Главная масса войска погибла тут же в канаве частью 
от рук ахеян, частью была раздавлена своими же людьми. Все рассказанное 
произошло не само собою, не случайно, но благодаря сообразительности вождя, ибо 
не из трусости, как полагали некоторые, Филопемен с самого начала устроил себе 
прикрытие из канавы, но потому что точно и мудро рассчитал все возможные случаи,
 именно: если Маханид, не зная о существовании канавы, подойдет к ней и поведет 
войско вперед, то — так думал Филопемен — с лакедемонской фалангой должно было 
бы случиться то самое, что, как мы видели, и случилось действительно. С другой 
стороны, если бы Маханид остановился перед трудностями переправы через канаву, 
отказался бы от принятого решения и с видом оробевшего человека отступил бы 
назад в то время, когда его воины уже выстроены были в боевой порядок и когда 
он зашел слишком далеко 49 , он, думал о себе Филопемен, и без решительной 
битвы останется победителем, а Маханид будет побежден. Так было уже со многими 
вождями; когда они, выстроив войско к бою, вдруг убеждались, что не в силах 
будут устоять в борьбе с неприятелем, по причине ли неудобств местности, 
вследствие ли численного перевеса на стороне врага, или по другой какой 
причине; между тем уже пройден был длинный путь, а при отступлении одни 
рассчитывали победить, другие благополучно уйти от врага только при помощи