После этого Публий приказал позвать заложников, всего более трехсот человек. 
Детей он подзывал к себе по одному, ласкал их и просил ничего не опасаться, так 
как, говорил он, через несколько дней они снова увидят своих родителей. Что 
касается остальных, то всем им он предлагал успокоиться и написать родным 
прежде всего о том, что они живы и благополучны, потом, что римляне желают 
отпустить всех их невредимыми по домам, если только их родные вступят в союз с 
римлянами. С этими словами он наделил их довольно ценными подарками, приличными 
возрасту и полу каждого, которые ради этого заранее выбрал из добычи; девушкам 
раздавал серьги 31 и запястья, а юношам кинжалы 32 и мечи. В числе пленных 
женщин находилась и супруга Мандония, брата Андобала, царя илергетов. Когда она 
упала к ногам Публия и со слезами просила поступить с ними милостивее, чем 
поступали карфагеняне, он был растроган этой просьбой и спросил, что им нужно. 
Просящая была женщина пожилая и на вид знатного происхождения. Она не отвечала 
ни слова. Тогда Публий позвал людей, на которых возложен был уход за женщинами. 
Те пришли и заявили, что доставляют женщинам все нужное в изобилии. Просящая 
снова, как и прежде, коснулась колена Публия и повторила те же слова. 
Недоумение Публия возросло и, решив, что досмотрщики не исполняют своих 
обязанностей и теперь показали ложно, он просил женщин успокоиться. Для ухода 
за ними он назначил других людей, которые обязаны были заботиться о том, чтобы 
женщины ни в чем не терпели недостатка. Тогда просящая после некоторого 
молчания сказала: «Неправильно, военачальник, понял ты нашу речь, если думаешь, 
что просьба наша касается прокормления». Теперь Публий угадал мысли женщин и не 
мог удержаться от слез при виде юных дочерей Андобала и многих других владык, 
потому что женщина в немногих словах дала почувствовать их тяжелую долю. 
Очевидно, Публий понял сказанное; он взял женщину за правую руку и просил ее и 
прочих женщин успокоиться, обещая заботиться о них как о родных сестрах и 
дочерях и согласно данному обещанию вверил уход за ними людям надежным. 

19. После этого Публий передал квесторам все деньги, какие взяты были у 
карфагенян из государственной казны, а их было более шестисот талантов; в 
совокупности с теми четырьмястами талантами, какие он взял с собой из Рима, это 
составило общую сумму продовольственных денег больше тысячи талантов. 

В это время несколько римских солдат повстречали девушку 33 , между всеми 
женщинами выдававшуюся юностью и красотою. Зная слабость Публия к женщинам, 
солдаты привели девушку к нему и предложили ее в дар. Пораженный и восхищенный 
красотою, Публий, однако, объявил, что для него как для частного человека, но 
не военачальника, не могло бы быть дара более приятного. Мне думается, что 
этими словами Публий давал понять; что в мирное время и на досуге любовь 
доставляет молодым людям величайшее наслаждение и забаву, напротив, предаваясь 
любви за делом, молодежь расстраивает свои телесные и душевные силы. Солдатам 
он выразил благодарность и велел позвать отца девушки, которому тут же передал 
ее и посоветовал выдать замуж, за кого из своих сограждан сам пожелает. Этим 
поступком Публий доказал умение владеть собою и воздерживаться, чем снискал 
себе большое расположение со стороны покоренного народа. 

Когда распоряжения были сделаны и остальные военнопленные сданы трибунам, 
Публий отправил в Рим на пятипалубном судне Гая Лелия с карфагенянами и 
знатнейшими пленными для уведомления соотечественников о случившемся. Дело в 
том, что римский народ потерял было уже всякую надежду на успех в Иберии, и 
потому Публий ясно сознавал, что с получением известий они снова воспрянут 
духом и с удвоенным старанием и рвением займутся войною. 20. Военные упражнения 
римлян. Сам Публий оставался некоторое время в Карфагене, непрестанно упражнял 
морские войска и преподал трибунам следующего рода упражнения для сухопутных 
войск: один день все они должны были пробегать тридцать стадий   * во всеоружии,
 на другой день — чистить и чинить вооружение и выставлять его для осмотра 
перед палатками, на третий — отдыхать и развлекаться, на четвертый — одни 
должны были сражаться друг с другом деревянными мечами, обернутыми в кожу и 
снабженными на концах кожаными шариками, другие метать друг в друга копья также 
с кожаными шариками на концах, на пятый день снова бегать и возобновлять 
упражнения 34 . Вместе с тем он строжайше внушал ремесленникам , чтоб 
вооружение воинов было в полной исправности как для упражнений, так и для 
настоящей войны. С этою целью, как я сказал выше, Публий назначил особых 
надсмотрщиков по отрядам и, кроме того, сам ежедневно обходил ремесленников и 
каждому из них доставлял все нужное для работы. Таким образом, на площадях 
перед городом сухопутные войска заняты были упражнениями и досматривали за 
оружием, судовые команды на море устраивали примерные сражения и упражнялись в 
гребле, ремесленники в городе оттачивали оружие, ковали, строили, словом заняты 
были изготовлением всех принадлежностей вооружения. При виде этого всякий мог 
бы вместе с Ксенофонтом сказать, что город был мастерскою войны 35 . Как скоро 
Публий увидел, что войско прекрасно подготовлено к бою, обладание городом 
обеспечено гарнизонами и восстановленными стенами, он во главе сухопутного и 
морского войска и с заложниками выступил в поход по направлению к Тарракону ( 
Сокращение, О добродетелях и пороках) . 

21. Филопемен. ...Стратег ахеян Эврилеонт   * не отличался ни храбростью, ни 
знанием военного дела. Так как по ходу рассказа мы подошли к началу 
государственной деятельности Филопемена 36 , то считаем нужным сообщить 
сведения о его воспитании и характере, какие мы старались давать обо всех 
замечательных людях вообще. И в самом деле, странно видеть, как историки широко