через ворота на протяжении чуть не двух стадий, тогда как римляне подавали 
помощь вблизи с разных сторон; поэтому и битва вышла неравная. Публий намеренно 
выстроил своих солдат у самого лагеря с тем, чтобы завлечь неприятеля возможно 
дальше от города. Он ясно сознавал, что, если только ему удастся истребить этих 
людей, составляющих как бы душу 26 городского населения, весь город придет в 
смятение, и никто из жителей не осмелится больше выйти из ворот. Однако 
некоторое время сражение шло с переменным счастьем, потому что с обеих сторон 
участвовали в деле отборнейшие воины; наконец благодаря приливу подкреплений из 
лагеря карфагеняне были отброшены превосходившим их численно неприятелем и 
оборотили тыл; многие из них были убиты в самом сражении и во время отступления,
 еще больше погибло от того, что карфагеняне толпились в воротах и давили друг 
друга. Этот исход битвы навел такой ужас на городское население, что и те, 
которые были на стенах, обратились в бегство. Римляне едва не ворвались в город 
вслед за бегущими, и во всяком случае могли беспрепятственно приладить лестницы 
к стене. 

13. Публий сам принимал участие в битвах, по возможности, однако, уклоняясь от 
опасности. Так, при нем находились три щитоносца, которые ставили свои щиты в 
ряд и прикрывали Публия со стороны городской стены, защищая его от опасности. 
Появляясь у флангов и на высоких местах, он много содействовал успеху сражения 
частью потому, что видел все происходящее, частью же потому, что был сам на 
виду у всех и тем воодушевлял сражающихся, ибо благодаря его присутствию не 
было упущения ни в чем; напротив, все, что требовалось положением дела, 
исполнялось быстро, должным образом согласно его приказанию. 

Когда передовые солдаты смело поднялись по лестницам, стало ясно, что главная 
трудность приступа лежит не в многочисленности защитников города, но в самой 
высоте стен. При виде беспомощности нападающих защитники стен ободрились. В 
самом деле, некоторые лестницы из более высоких рухнули, потому что римляне 
взбирались по ним разом в большом числе; передовые солдаты, успевшие подняться 
по лестницам на значительную высоту, подвергались головокружению и потому при 
малейшем нападении со стороны врагов низвергались с лестниц; а когда неприятель 
начал еще бросать с высоты стенных зубцов бревна и другие подобные предметы, 
нападающие все разом обрывались и падали наземь. Однако никакие опасности не 
могли сдержать стремительного натиска римлян, и пока падали одни солдаты, 
передние, на место их спешили подняться другие, за ними следующие. Но время шло,
 солдаты измучились в этих усилиях, и военачальник приказал играть сигнал к 
отступлению. 

14. Осажденные сильно обрадовались в надежде, что опасность миновала. Однако 
Публий в ожидании отлива держал уже наготове пятьсот человек с лестницами со 
стороны лагуны; против ворот у перешейка он поставил свежие войска и после 
ободряющей речи раздал им больше лестниц, чем прежде, чтобы приступ можно было 
вести сплошь по всей стене. Как только дан был знак к наступлению и римляне, 
приладив лестницы, стали отважно взбираться по всей линии, сильное смятение и 
ужас овладели осажденными. Они полагали было, что избавились от беды, как вдруг 
увидели, что опасность надвигается снова; вместе с тем запасы метательных 
снарядов стали истощаться, и мужество покидало их при виде большого числа 
убитых. Однако как ни тягостно было настроение осужденных, они по мере сил 
защищались. Но вот в самый разгар битвы на лестницах начался отлив, вода 
мало-помалу покидала верхние части лагуны и сильным, громадным потоком хлынула 
через отверстие в соседнее море; при виде этого несведущие из римлян не верили 
своим очам, а Публий, уже имевший наготове проводников, посылал вперед и 
ободрял солдат, поставленных в этом месте. Сверх всего прочего он обладал 
большой способностью сообщать отвагу и воодушевление всем, к кому обращался со 
словом увещания. В то время, как эти солдаты согласно приказанию шли вперед по 
обмелевшему озеру, все войско было убеждено, что происходящее есть дело 
промысла божества. Они вспомнили о Нептуне и о тех обещаниях, какие давал им в 
своей речи Публий, и потому воспылали таким рвением, что под прикрытием 
черепахи пробились до ворот и начали рубить двери снаружи топорами и секирами. 
Между тем другие солдаты подошли к стене по обмелевшему озеру и, не нашедши 
никого на стенных зубцах, не только поставили беспрепятственно лестницы, но и 
взошли по ним и без боя завладели стеною; ибо осажденные увлечены были делом в 
других местах, особенно на перешейке и у ворот; притом осажденные никогда не 
воображали, что неприятель может подойти к стене со стороны озера, наконец — и 
это самое важное — неистовые крики и суматоха в многолюдной толпе мешали 
слышать и видеть как следует. 

15. Тем временем римляне, овладев стенами, бегали по стене взад и вперед и на 
пути сбрасывали врагов; вооружение их было весьма пригодно для этого. Достигнув 
ворот, враги спустились вниз и стали рубить засовы; вслед за тем врывались в 
город находившиеся извне солдаты, а те, что пробились по лестницам со стороны 
перешейка, уже одолели противника и заняли стенные зубцы. Наконец стены были 
взяты, а ворвавшиеся в город римляне захватили восточный холм, опрокинув его 
защитников. 

Когда Публий увидел, что в город вошло уже достаточно войска, он, согласно 
обычаю римлян, послал большинство солдат против жителей города и отдал 
приказание убивать без пощады всякого встречного и воздерживаться от грабежа, 
пока не будет дан к тому сигнал. Мне кажется, римляне поступают так с целью