| |
государство украсит себя благороднейшим именем свободного народного правления,
а на деле станет наихудшим из государств — охлократией.
Наше рассуждение о государстве после того, как рассмотрены возникновение и
возрастание Римского государства, его цветущее состояние и нынешнее положение,
наконец, недостатки и достоинства его по сравнению с прочими, мы заключим
нижеследующими замечаниями. [58.] Из той части истории, которая относится к
нашему времени и от которой сделано настоящее отступление, мы извлечем одно
событие 126 и расскажем о нем вкратце, дабы не довольствоваться голословным
уверением и показать на примере, какова была мощь государства в те цветущие
времена; подобно этому для испытания искусства мастера мы берем одно из его
произведений. После победы при Канне Ганнибал получил во власть восемь тысяч
римлян. Даровав жизнь всем пленным, он дозволил им отправить послов к
остававшимся дома согражданам для переговоров об освобождении их ценою выкупа.
Когда римляне выбрали из своей среды десять знатнейших граждан, Ганнибал обязал
их клятвою возвратиться и отпустил. Уже по выходе из лагеря один из выбранных
сказал, что забыл что-то, и возвратился в лагерь, взял забытую вещь и опять
ушел, полагая, что возвращением в лагерь он сдержал данное слово и освободил
себя от клятвы. По прибытии в Рим послы просили и убеждали сенат не
противодействовать спасению пленных и дозволить всем им по уплате трех мин за
каждого возвратиться к присным своим. Ганнибал, говорили послы, согласен на это,
и пленные заслуживают спасения, ибо они не показали трусости в сражении, не
сделали ничего недостойного Рима, но по несчастию попали в руки врагов, когда
покинуты были охранять лагерь, и остальное войско погибло в битве. Невзирая на
понесенные в битвах тяжкие поражения, на потерю чуть не всех союзников, на то,
что с минуты на минуту опасность угрожала самому существованию города, невзирая
на все это, сенаторы по выслушании просьбы не склонились перед несчастиями, не
забыли велений долга и все обсудили, как подобало, Они поняли намерения
Ганнибала, увидели, что он желает этим способом добыть себе денег и вместе с
тем охладить военный пыл противника, дав понять, что и побежденному остается
надежда на спасение. Сенаторы решительно отвергли просьбу послов, и ни
сострадание к своим, ни ожидаемые выгоды от возвращения плененных граждан не
изменили их решения. Отказом от выкупа пленных они разбили расчеты и надежды
Ганнибала, и для римских воинов издали закон, повелевающий побеждать или
умирать в сражении и не оставляющий побежденному никакой надежды на спасение.
Сделав такое постановление, сенаторы отпустили девять послов, добровольно
согласно клятве возвращавшихся к Ганнибалу, сами отослали обратно к неприятелям
и десятого, который думал было освободиться от клятвы обманом, так что Ганнибал
не столько радовался победе, одержанной над римлянами, сколько изумлялся и
унывал при виде несокрушимого мужества, какое эти люди проявляли в принятом
решении (Сокращение) .
59. ...Так называется и местность Ринх 127 в Этолии в окрестностях Страта, о
чем говорит Полибий в шестой книге своих историй (Афиней. III 95 d).
* Гесиод . Работы и Дни, ст. 40. Берлин: Изд. Г. Флаха, 1874.
* Плетр линейный — 100 ф., квадратный — 10 100 ф. (Так напечатано в изд. 2004 г
.— Надо думать, — опечатка. Должно быть 1 кв. плетр = 10 000 кв. футам .—
примечание сканировщика )
* Наследственную.
ПРИМЕЧАНИЯ К ШЕСТОЙ КНИГЕ
В первый том нашего перевода вошли первые пять книг «Всеобщей истории» Полибия,
единственные из сорока, сохранившиеся полностью. Все прочие, за исключением
семнадцатой и заключительной, сороковой, дошли до нас в извлечениях или
отрывках, из коих многие весьма значительны. Только к двум названным книгам не
могут быть приурочены какие-либо из уцелевших остатков Полибиевой истории.
С большою вероятностью можно утверждать, что полные списки сочинения Полибия в
непрерывном изложении существовали еще в Х в. нашей эры, потому что по
поручению византийского императора Константина Багрянородного (912—959) были
сделаны сохранившиеся в отрывках извлечения ( ??????, excerpta) из полного
экземпляра «Всеобщей истории». С меньшею вероятностью можно допустить, что
подобным экземпляром располагал и составитель словаря Свида, живший тоже в Х в.,
но позже Константина, и сохранивший в большом числе отрывки Полибиевой истории.
Однако уже древнейший и наилучший из списков, содержащих в себе «Всеобщую
историю», Vaticanus CXXIV, со времени Беккера обозначаемый A и относящийся к XI
в. христианской эры, дает только первые пять книг истории. Состояние текста,
как в этом списке, так и в остальных, а равно взаимное отношение между ними, не
оставляют, можно сказать, сомнения, в том, что все списки первых пяти книг
Полибия различными путями восходят к общему источнику, списку Х или XI в., уже
несвободному от многих погрешностей. Первое издание полных пяти книг (editio
princeps) сделано в 1530 г . Винцентом Кохом (Opsopoios) в Гагенау, впрочем, не
по ватиканскому списку. Что касается отрывков Полибия, которые войдут во II и
III тома перевода и которые расположены были впервые в хронологическом порядке
в издании Швейггейзера (1789—1795, 8 томов, 9 книг), то по источникам, из коих
они извлечены, отрывки эти делятся на три разряда: к первому относятся так
|
|
