на якоре у Левкады, Филипп оснастил двенадцать палубных кораблей, восемь 
открытых и тридцать полуторных  295 , и направился через Эврип с целью 
настигнуть иллирян: он всецело занят был мыслью о войне с этолянами, потому что 
ничего не слыхал еще о событиях в Италии. 

Между тем в то время, как Филипп осаждал Фивы, римляне потерпели поражение от 
Ганнибала в Тиррении, но слухи об этом не дошли еще до эллинов. 

Филипп не нашел уже судов Скердилаида и стал на якоре подле Кенхрей; крытые 
корабли он отправил с приказанием обойти Малею и плыть к Эгию и Патрам, 
остальные суда велел перетащить через перешеек и поставить на якорь у Лехея. 
Сам Филипп с друзьями поспешно прибыл в Аргос на немейское празднество. Царь 
смотрел гимнастическое состязание, когда из Македонии явился вестник с письмом 
о том, что римляне разбиты в большом сражении и поле битвы во власти Ганнибала. 
Филипп не замедлил показать письмо одному лишь Деметрию из Фара и велел молчать.
 Воспользовавшись письмом, этот последний стал советовать  296 Филиппу кончить 
возможно скорее войну с этолянами, заняться покорением Иллирии и переправиться 
в Италию. И теперь уже вся Эллада покорна ему, уверял Деметрий, будет покорна и 
впредь: ахеяне по доброй воле, из расположения к нему, а этоляне из страха, 
вследствие неудач, какие претерпели в настоящей войне. Между тем Италия, 
продолжал он, и переправа к ней будут первым шагом к завоеванию всего мира, 
каковое приличествует ему больше, чем кому бы то ни было иному. Теперь, когда 
римляне сокрушены, настал для этого благоприятный момент. 

102. Подобными речами Деметрий, как я полагаю, быстро воспламенил Филиппа, царя 
юного, счастливого в предприятиях и, по общему мнению, отважного; к тому же он 
происходил из такого дома  297 , который всегда мечтал о всемирном владычестве. 


Как я сказал, Филипп в то время доверил полученное в письме известие одному 
только Деметрию, потом собрал друзей и совещался с ними о прекращении войны с 
этолянами. Арат и друзья его также не прочь были кончить войну, рассчитывая на 
то, что будут заключать мир в положении победителя. Поэтому царь не стал 
дожидаться послов для ведения мирных переговоров в общем собрании и тотчас 
отправил послом к этолянам уроженца Навпакта Клеоника, который по освобождении 
из плена дожидался только собрания ахеян. Сам Филипп с кораблями, что были в 
Коринфе, и с сухопутным войском направился в Эгий, оттуда прошел дальше, к 
Ласиону, взял укрепление в Периппиях  298 и делал вид, будто желает вторгнуться 
в Элею, дабы не показалось, что он усиленно добивается прекращения войны. После 
дву- или троекратного хождения Клеоника к этолянам и обратно царь уступил их 
просьбе начать мирные переговоры. Приостановив военные действия, он отправил к 
союзным городам гонцов с письмами, в которых просил присылать своих людей для 
участия в общих совещаниях о заключении мира, сам с войском переправился на 
другой берег и расположился станом подле Панорма, гавани Пелопоннеса, что 
напротив города навпактян  299 , и здесь ожидал представителей от союзников. 
Пока они собирались, Филипп отплыл к Закинфу, собственною властью устроил дела 
острова и возвратился в Панорм  300 . 

103. Так как участники совещания уже собрались, то Филипп отправил к этолянам 
Арата, Тавриона и вместе с ними несколько человек, прибывших на совет. Те 
явились в Навпакт, куда собрались этоляне всею массой, немного поговорили с 
ними и, убедившись в их мирном настроении, возвратились с этим известием к 
Филиппу. Этоляне торопились кончить войну и вместе с ахейскими послами 
отправили к Филиппу своих с просьбою явиться к ним с войском, дабы переговоры 
можно было вести на близком расстоянии и надлежащим образом привести дело к 
концу. Подстрекаемый  301 этим приглашением, Филипп с войском переплыл к так 
называемым Койлам Навпактии, отстоящим от города стадий на двадцать. Здесь царь 
расположился лагерем, оградил окопами корабли и стоянку и ждал наступления 
переговоров. Этоляне явились всею массой безоружные и на расстоянии стадий двух 
от Филипповой стоянки посылали к нему послов и вели переговоры о мире. Сначала 
царь выслал всех прибывших от союзников представителей и через них предложил 
этолянам мир на условии — оставаться каждой стороне при своих владениях. 
Этоляне охотно приняли это предложение; тогда последовали непрерывные 
переговоры через послов обеих сторон об отдельных пунктах. Большую часть речей 
мы опустим, как ничем не замечательных; передадим только воззвание уроженца 
Навпакта Агелая  302 , с каким он обратился в первом собеседовании к царю и 
присутствовавшим союзникам. 

104. Он говорил, что для эллинов должно быть всего желаннее никогда не воевать 
друг с другом, что они должны вознести богам великую благодарность, если, 
пребывая в полном согласии, крепко взявшись за руки  303 , как бывает при 
переправе через реку, они в состоянии будут отражать общими силами нашествие 
варваров  304 и спасать свою жизнь и свои города. Если же вообще это невозможно,
 то он желал бы, чтобы, по крайней мере, на сей раз они соединились между собою 
и оберегали друг друга в такое время, когда на западе встали сильные полчища и 
возгорелась великая война. И теперь уже для всякого ясно, кто хоть немного 
разумеет в государственных делах, что, восторжествуют ли карфагеняне над 
римлянами, или римляне над карфагенянами, победитель ни в каком случае не 
удовольствуется властью над италийцами и сицилийцами, что он будет простирать 
свои замыслы и поведет свои войска далеко за пределы, в каких подобало бы ему