по названной выше долине и по завоевании прилегающих к этому пути городов 
Гермий предстал перед Геррами. Там он узнал, что этолиец Теодот успел уже 
занять Герры и Брохи, ущелье вдоль озера укрепил канавами и окопами и 
расположил стражу на удобных пунктах, а потому он решил действовать прежде 
всего силою. Но так как местность была укреплена самою природою и Теодот 
оставался еще непоколебимо верным Молону, то Гермий сам понес большие потери, 
чем те, какие причинил неприятелю, и отказался от своего решения. В таком 
трудном положении находился Гермий в этой местности, когда получена была весть, 
что Ксенойт разбит наголову, что Молон овладел всеми верхними областями; тогда 
Гермий приостановил начатый поход и поспешил на защиту собственных владений. 

Ксенойт, как я сказал выше, был отправлен в звании полномочного военачальника и 
получил власть, превзошедшую его ожидания; с друзьями он держал себя слишком 
высокомерно, а в нападениях на врага проявлял большую неосторожность. По 
прибытии в Селевкию он призвал к себе наместника Сусианы Диогена и наместника 
Эритрейского моря  144 Пифиада и выступил с войсками в поход; под прикрытием 
реки Тигра он расположился станом против неприятеля. Очень многие воины 
переплывали к нему из стоянки Молона и уверяли, что лишь только он переправится 
на другой берег реки, как все войско Молона перейдет на его сторону, ибо, 
говорили они, войска ненавидят Молона и вполне преданы царю. Ободренный этим, 
Ксенойт решился перейти Тигр. Он делал вид, что желает перекинуть мост в том 
месте, где река образует остров, но при этом не предпринимал ничего, что 
требовалось; поэтому притворное предприятие ничуть не озабочивало Молона с 
товарищами. На самом деле Ксенойт с большим старанием собирал и оснащал суда. 
Потом из всего войска он отобрал храбрейших конных и пеших воинов, начальниками 
стоянки оставил Зевксида и Пифиада, ночью вдоль реки спустился стадий на 
восемьдесят ниже лагеря Молона; благополучно переправил на судах свои войска и 
еще ночью разбил палатки на удобном месте, окруженный почти со всех сторон 
рекою или защищенный болотами и трясинами. 

47. При виде этого Молон отрядил конницу в надежде, что легко задержит врагов, 
которые еще переправляются  145 , и уничтожит переправившихся. Конница 
приблизилась к войскам Ксенойта; при незнакомстве ее с местностью не было даже 
нужды в руке неприятеля: конные воины сами погружались в воду и вязли в 
трясинах, вследствие чего все делались неспособными к битве, а многие погибали. 
Ксенойт был уверен, что с его приближением войска Молона перейдут на его 
сторону, поэтому поднялся вверх по реке и расположился станом вблизи неприятеля.
 Но в то же самое время Молон, — была ли это военная хитрость, или он не 
полагался на свои войска и действительно опасался того, на что рассчитывал 
Ксенойт, — покинул обоз в лагере ночью и двинулся ускоренным маршем по 
направлению к Мидии. Ксенойту показалось, что Молон, устрашенный его нападением 
и не доверяющий собственным войскам, убегает, а потому прежде всего напал на 
неприятельский лагерь и овладел им; затем приказал переправить к нему его 
собственную конницу с обозом из стоянки Зевксида. Засим он собрал свои войска, 
ободрял их, предсказывал благополучный конец борьбы, так как Молон бежал. После 
этой речи Ксенойт отдал приказ всем воинам подкрепить себя и освежить, ибо 
намеревался пуститься в погоню за неприятелем неотложно ранним утром. 

48. Войско Ксенойта, преисполненное самоуверенности и снабженное всевозможными 
припасами, предавалось обжорству и пьянству, а затем беспечному отдыху, 
обыкновенно следующему за подобным возбуждением. Между тем Молон, прошедший уже 
было значительное расстояние, после ужина вдруг повернул назад и прибыл сюда же.
 Всех воинов Ксенойта он нашел валяющимися и пьяными и на рассвете ударил на их 
стоянку. Пораженные неожиданностью происшествия, Ксенойт и товарищи его не 
могли разбудить пьяных солдат и, безрассудно ринувшись на врагов, были убиты; 
что касается спавших, то большинство их было перебито в постелях, а остальные 
бросались в реку и пытались переправиться в лагерь на противоположный берег; но 
и эти большею частью погибли. Страшная сумятица и беспорядок охватили весь стан,
 ибо все были встревожены и перепуганы. Кроме того, так как противоположный 
лагерь находился на виду, в небольшом расстоянии, то воинам не приходили на 
мысль ни быстрота течения, ни трудности переправы: столь велика была жажда 
жизни. В испуге, увлекаемые желанием спастись, они бросались в реку, туда же 
загоняли вьючный скот с ношею, как бы в надежде на то, что сама река 
позаботится о них и поможет им добраться невредимыми до противолежащей стоянки. 
Вследствие этого река представляла тягостное необычайное зрелище, ибо вместе с 
плывущими людьми неслись по ней лошади, вьючный скот, вооружение, трупы и 
разная рухлядь. Молон между тем овладел лагерем Ксенойта, потом 
беспрепятственно переправился через реку, так как никто не противодействовал 
ему: при его наступлении бежал и Зевксид, стоянкою которого Молон также 
завладел. После этих побед он во главе войска предстал перед Селевкией. 
Благодаря бегству Зевксида и его войска, а вместе с ними и правителя Селевкии 
Диомедонта Молон овладел и Селевкией с первого набега, после чего на дальнейшем 
пути покорял без боя верхние сатрапии. По завоевании Вавилонии и области у 
Эритрейского моря он явился под Сузами  146 . И этот город взят был с набега; 
но Молон не мог ничего сделать с Акрополем, потому что военачальник Диоген 
успел проникнуть в него заблаговременно. По этой причине Молон отказался от 
попытки, оставил здесь воинов для осады и, поспешно снявшись, возвратился в 
Селевкию, что на Тигре. Здесь Молон обнаружил большую заботливость о войске и, 
обратившись к нему с увещанием, перешел к дальнейшим предприятиям, овладел 
Парапотамией  147 до города Европа  148 и Месопотамией до Дур.