самое желание, какими обыкновенно руководствуются гордые характеры: 

«Но не без дела погибну, в прах я паду не без славы: 

Нечто великое сделаю, о нем и потомки услышат!» * 

39. Выждав отъезда царя в Каноб  113 , Клеомен распустил молву между стражами, 
будто царь дарует ему вскоре свободу. По этому случаю сам он угощал своих слуг, 
а стражам послал жертвенного мяса, венков и вина. Ничего не подозревая, стража 
наслаждалась яствами и вином, а когда опьянела, Клеомен в сопровождении 
находившихся при нем друзей и собственных слуг вышел в полдень из заключения, 
не замеченный стражею; все были с кинжалами в руках. Проходя дальше, они 
повстречались на улице с Птолемеем, оставленным на это время в городе в звании 
начальника, и неожиданностью появления навели такой ужас на спутников Птолемея, 
что самого его стащили с колесницы, запряженной четвернею, лишили власти  114 , 
а народ призывали к свободе. Но предприятие было совершенно неожиданно, и 
потому никто не слушал их и не присоединялся к восстанию. Тогда мятежники 
повернули в сторону и устремились к акрополю с целью сломать ворота и 
соединиться с заключенными. Однако и этот план не удался, потому что начальники 
акрополя догадались и укрепили ворота. После того они с мужеством, достойным 
спартанцев, наложили на себя руки. 

Так кончил жизнь Клеомен  115 , человек искусный в обращении, способный к 
ведению государственных дел, словом, самою природою предназначенный в вожди и 
цари. 

40. Немного спустя  116 отложился от царя Феодот, правитель Койлесирии, по 
происхождению этолиец. Он презирал царя за его распутство и характер вообще, не 
доверял его придворным, ибо незадолго до этого он оказал царю важные услуги в 
разных случаях, особенно при первом нападении Антиоха на Койлесирию, и не 
только не получил за это никакой благодарности, напротив: вызванный в 
Александрию, он едва не потерял жизни. По этим причинам Феодот и вознамерился 
теперь начать переговоры с Антиохом и передать ему все города Койлесирии. 
Антиох охотно принял предложение, и дело скоро было улажено. Дабы остаться 
верным себе и в отношении этого дома, мы возвратимся ко вступлению Антиоха на 
царство и с этой поры сделаем краткий обзор событий до начала войны, которая 
будет рассказана ниже. 

Антиох был младший сын Селевка, прозванного Каллиником. По смерти отца, когда 
царскую власть по праву старшинства наследовал брат его Селевк, он сначала 
переселился в верхние области  117 и жил там. Потом, когда Селевк с войском 
перевалил через Тавр и, как мы упоминали выше, был предательски убит, царскую 
власть принял на себя сам Антиох, управление землями по сю сторону Тавра 
доверил Ахею, а верхние области царства передал Молону и брату его Александру: 
Молон был сатрапом Мидии, а брат его — Персии. 

41. Оба эти правителя в презрительном отношении к юному царю, в надежде 
приобщить к своим замыслам Ахея, а больше всего в страхе перед жестоким и 
коварным Гермием, в то время заправлявшим всеми делами государства, задумали 
отложиться от царя и отторгнуть от него верхние сатрапии  118 . Что касается 
Гермия, то он был родом из Карий, а властного положения достиг в то время, 
когда Селевк, брат Антиоха, отправляясь в поход к Тавру, доверил ему управление 
государством. Облеченный такими полномочиями, он завидовал всем, кто занимал 
выдающееся положение при дворе. Жестокий по природе, Гермий наказывал одних за 
ошибки, обращаемые им в преступления  119 , против других измышлял важные 
обвинения и был беспощадным и суровым судьею. Но главным, над всеми прочими 
господствующим стремлением его было погубить Эпигена, который привел назад 
войска, вышедшие в поход с Селевком. Дело в том, что Гермий видел в нем 
человека, способного говорить и действовать и пользующегося в войсках большим 
расположением. Задавшись этим, Гермий не переставал выжидать какого-либо случая 
или предлога для того, чтобы погубить соперника. Когда по поводу восстания 
Молона собрался совет и царь предоставил каждому высказать открыто свое 
суждение о мерах против мятежников, Эпиген первый подал совет не медлить и 
действовать неотложно. По его мнению, важнее всего было, чтобы царь сам 
отправился в те области и находился на месте действия. В присутствии царя, 
когда он предстанет перед народом с сильным войском, Молон и соумышленники его, 
говорил Эпиген, или вовсе не дерзнут продолжать дело возмущения, или же, если и 
отважатся упорствовать в своих злоумышлениях, скоро будут схвачены народом и 
доставлены царю. 

42. Эпиген еще не кончил, как на него с яростью напал Гермий. «Давно уже», 
говорил Гермий, «Эпиген был скрытым злоумышленником и предателем царя, а теперь,
 к счастью, советом своим выдал себя, ибо добивается того, чтобы предать царя с 
небольшой свитою в руки мятежников». На сей раз Гермий только как бы посеял 
семена клеветы  120 и оставил Эпигена в покое, обнаружив не столько свою 
ненависть, сколько неуместную запальчивость. Сам он при подаче мнения не 
советовал ходить на Молона, ибо вследствие неопытности в военном деле страшился 
войны с ним; напротив, рвался в поход на Птолемея, почитая войну с беспечным 
царем неопасной. Запугав всех участников совета, Гермий отправил против Молона 
войско под командою Ксенона и Теодота Гемиолия  121 ; вместе с тем не