и бежали врассыпную; большую часть их царские войска преследовали до ворот и 
стен, а около ста человек положили на месте. После этого дела находившиеся в 
городе войска держались уже тихо, а арьергард благополучно достиг стоянки и 
кораблей. 

Филипп заблаговременно разбил палатки, принес богам благодарственные жертвы за 
счастливый исход предприятия и созвал всех начальников на пир. И в самом деле, 
говорили, что Филипп проник в необычайно опасные места, такие, куда раньше его 
никто не дерзал приходить с войском; он же не только совершил вторжение во 
главе войска, но исполнил задуманный план целиком и благополучно возвратился 
назад. Вот почему на радостях Филипп и готовил пиршество для начальников. Что 
касается Мегалея и Леонтия, то они были весьма недовольны удачею царя, так как 
обязались перед Апеллою мешать всем предприятиям Филиппа, и не преуспели в 
этом: дела приняли оборот противоположный их желаниям...  42 однако на обед они 
явились. 

15. У царя и прочих участников пира не замедлило возникнуть подозрение, что 
Мегалей и Леонтий не разделяют радости остальных по случаю недавних событий. 
Так как пиршество затянулось, и они вынуждены были участвовать в обильной, 
неумеренной попойке, то тут же и выдали себя. По окончании пира Мегалей и 
Леонтий, пьяные и уже не владевшие собою, кидались по сторонам в поисках Арата, 
и когда повстречались с ним на пути домой, то сначала ругали его, а потом 
начали швырять в него камнями. Многие спешили на помощь одной или другой 
стороне, и в лагере поднялись шум и смятение. Царь услышал крики и послал людей 
разузнать, в чем дело, и прекратить беспорядок. Явившимся людям Арат рассказал 
случившееся, призвал в свидетели присутствовавших и направился...  43 к своей 
палатке. В суматохе Леонтий ускользнул каким-то непонятным способом, а Мегалея 
и Кринона царь, узнав, что случилось, призвал к себе и жестоко бранил. Те, 
однако, не смирились  44 и дерзко говорили, что не покинут своих замыслов, пока 
не выдадут Арату и сторонникам его должной мзды  45 . Раздраженный этими речами,
 царь тут же потребовал дать ему ручательство  46 в сумме двадцати талантов и 
велел заключить их под стражу. 

16. На следующее утро царь позвал к себе Арата, просил не беспокоиться и обещал 
произвести строжайшее расследование. Между тем Леонтий, узнав о судьбе Мегалея, 
явился с несколькими пелтастами к царской палатке в надежде, что запугает юного 
царя и легко заставит его переменить решение. При встрече с царем Леонтий 
спросил, кто осмелился оскорбить действием Мегалея и заключить его под стражу. 
Но когда царь решительно ответил: «Это я приказал», Леонтий смутился и, что-то 
пробормотав, вышел разгневанный. Царь со всем флотом отошел от берега, 
переплавился через залив * и быстро пристал к Левкаде; людям, занятым 
распродажей добычи, он приказал торопиться, а сам собрал друзей  47 и вел 
следствие над Мегалеем и его сообщниками. Арат в своем обвинении перечислил 
вины Леонтия и друзей его с давнишнего времени, напомнил о совершенном ими 
кровопролитии  48 в Аргосе по удалении Антигона, об его уговоре с Апеллою, а 
также о его противодействии в деле палеян. Все это он подтверждал явными 
уликами и показаниями свидетелей, так что Мегалей и его сообщники не в 
состоянии были возразить что-либо в свое оправдание, а потому были единогласно 
осуждены друзьями царя. Кринон остался под стражей, а за Мегалея Леонтий дал 
ручательство. 

Таков был конец козней Апеллы с Леонтием и друзьями его, противоположный 
первоначальным их расчетам. Они надеялись было застращать Арата и потом, когда 
Филипп останется один, делать все, что найдут для себя выгодным, — а вышло 
наоборот. 

17. К этому времени Ликург, не совершив ничего замечательного, возвратился из 
Мессении, потом выступил из Лакедемона снова в поход и овладел городом тегеян. 
Так как население удалилось в Акрополь, то он повел осаду против Акрополя, но 
безуспешно и опять возвратился в Спарту. Между тем элейцы сделали набег на 
Димейскую область, вышедшую против них конницу завлекли в засаду и без труда 
обратили в бегство, при этом положили на месте немало галатов, из воинов 
граждан взяли в плен Полимеда из Эгия, димеян Агесиполида и Диокла. Что 
касается Доримаха, то, как я сказал выше, первый поход с этолянами он совершил 
в той уверенности, что безнаказанно разграбит Фессалию, а Филиппа принудит 
снять осаду с города палеян. Но в Фессалии он нашел Хрисогона  49 и Петрея 
готовыми к бою, поэтому не отважился спуститься в равнину и долгое время 
держался на горных склонах. По получении известия о вторжении македонян в 
Этолию Доримах покинул Фессалию и поспешил на защиту родины. Но Доримах прибыл 
на место, когда македоняне вышли уже из Этолии, и вообще слишком опоздал. Между 
тем царь вышел от Левкады в открытое море, на пути опустошил поля оянфян и со 
всем флотом пристал к Коринфу, поставил корабли свои на якоре при Лехее, 
высадил войска и разослал по союзным городам Пелопоннеса вестников с письмами, 
причем назначал день, в который все они с оружием в руках должны были явиться в 
город тегеян на ночь  50 . 

18. Покончив с этим, царь не оставался больше в Коринфе, отдал приказ 
македонянам выступать в поход по направлению к Аргосу и на другой день прибыл в 
Тегею. Здесь он взял с собою собравшихся раньше ахеян и направился через горы, 
желая вторгнуться в страну лакедемонян неожиданно для них. На четвертый день