первоначальные отношения к остальным эллинам. Но положение их сделалось в 
высшей степени трудным, когда ко всему этому пошли на них еще и галаты под 
предводительством Комонтория  156 . 

46. Эти галаты покинули родину вместе с Бренном  157 . Избегнув гибели в 
Дельфах и явившись к Геллеспонту, они не переправились в Азию, но остались тут 
же, потому что их пленили окрестности Византии, одержали победу над фракийцами, 
Тилу  158 обратили в царскую резиденцию и стали угрожать византийцам великими 
опасностями. При первых вторжениях галатов во время первого царя их Комонтория 
византийцы постоянно откупались подарками, уплачивая по три, по пяти, а иногда 
и по десяти тысяч золотых, лишь бы избавить свою страну от разорения. Наконец 
они вынуждены были согласиться на уплату восьмидесяти талантов ежегодной дани. 
Так было до царствования Кавара  159 , при котором владычество галатов пало, а 
самое племя было совершенно истреблено фракиянами, в свою очередь одолевшими 
врага. В такое-то время  160 византийцы, удручаемые данью, послали сначала 
послов к эллинам с просьбою о помощи и о поддержке их в тогдашней нужде. Так 
как большинство эллинов оставило просьбы их без внимания, то византийцы 
вынуждены были взимать пошлину с судов, идущих в Понт. [47.] Взимание 
византийцами пошлины с товаров, идущих из Понта, было для всех эллинов убыточно 
и тяжело и возмущало их, а потому все народы, занимающиеся морской торговлей, 
обратились с жалобами к родосцам, так как эти последние почитались сильнейшим 
морским народом. Следствием этого была война, о которой мы и намерены говорить 
теперь. 

Побуждаемые собственными потерями и терпевшими ущерб соседями, родосцы при 
участии союзников прежде всего отправили посольство к византийцам с требованием 
отменить провозные пошлины. Но византийцы решительно отвергли это требование и 
в правоте своего поведения были убеждены прениями, происходившими между послами 
родосцев и тогдашними представителями государства византийцев, Гекатодором и 
Олимпиодором; вследствие этого родосцы удалились ни с чем. По возвращении 
послов домой они приняли решение объявить войну византийцам по причинам, 
указанным мною выше. Тут же они отправили послов к Прусию с просьбою принять 
участие в войне; им стало известно, что Прусий по каким-то причинам находится 
во вражде с византийцами. 

48. Подобным же образом действовали и византийцы: они также послали послов к 
Атталу и Ахею с просьбою о военной поддержке. Аттал готов был помочь; но силы 
его в то время были незначительны, ибо Ахей принудил его довольствоваться 
отцовскими владениями. Ахей, в то время владычествовавший над землями по сю 
сторону Тавра и недавно присвоивший себе царское достоинство, обещал оказать 
помощь. Таким поведением он сильно оживил надежды византийцев и навел страх на 
родосцев и Прусия. Дело в том, что Ахей состоял в родстве с Антиохом, 
вступившим на царство в Сирии, а упомянутые выше владения Ахей приобрел 
приблизительно таким образом. По смерти Селевка, отца этого Антиоха, царство 
наследовал старший сын его Селевк; в силу родства, он вместе с ним совершил 
поход через Тавр года за два до времени описываемых нами событий. Селевк 
младший, лишь только получил царскую власть, узнал, что Аттал покорил уже себе 
всю Азию по сю сторону Тавра; тогда-то Селевк поспешил защитить с этой стороны 
свои владения. С большим войском он перевалил через Тавр и пал жертвою 
коварства галата Апатурия и Никанора. Ахей, как родственник, не замедлил 
отмстить за смерть Селевка, повелев казнить Никанора и Апатурия; в командовании 
войском и в управлении делами он показал себя и благоразумным, и великодушным. 
Так, невзирая на благоприятствовавшие ему обстоятельства и на сочувствие народа,
 при помощи которого он мог возложить на себя диадему, Ахей отказался от этого, 
оставляя царскую власть за младшим из сыновей Антиохом, деятельно в разных 
направлениях совершал походы и завоевал снова всю Азию по сю сторону Тавра. 
Когда дела его сверх всякого ожидания приняли столь счастливый оборот, когда он 
запер Аттала в самом Пергаме  161 и все остальные земли покорил своей власти, 
тогда, ослепленный победами, он немедленно уклонился с прежнего пути, возложил 
на себя диадему и провозгласил себя царем, в то время самым могущественным и 
грозным из всех царей и владык по сю сторону Тавра. На него-то рассчитывали 
византийцы более всего, когда объявили войну родосцам и Прусию. Раньше Прусий 
укорял византийцев за то, что они, решив поставить несколько изображений его, 
не исполнили этого решения, все откладывали, пока дело не было забыто. [49.] 
Недоволен был он ими и за то, что они всячески старались примирить враждовавших 
между собою и воевавших Ахея и Аттала, тогда как, по его соображениям, дружба 
их была невыгодна для него во многих отношениях. Сердился он и за то также, что 
византийцы, как казалось, отправляли к Атталу посольство для участия в 
жертвоприношениях по случаю празднества Афины между тем, как к нему на Сотерии 
не послали никого. По всем этим причинам он таил в себе вражду к византийцам и 
потому охотно принял предложение родосцев. При заключении договора с послами он 
настаивал на том, чтобы родосцы вели войну на море, сам же он рассчитывал 
нанести неприятелю не меньший ущерб на суше. 

По такой-то причине и таким образом началась у родосцев война с византийцами. 

50. Что касается византийцев, то сначала они воевали ревностно, так как были 
убеждены, что Ахей им поможет; со своей стороны они рассчитывали запугать 
Прусия и поставить его в трудное положение, пригласив из Македонии Тибойта  162 
. Прусий, как мы объяснили выше, брался за войну с жаром и отнял у византийцев