лакедемоняне были устранены эллинами от участия в договоре. Неужели потомки 
наши, принимая это во внимание, могут не признать справедливости только что 
высказанного нами суждения? 

Предыдущее рассказано ради того, чтобы аркадяне и мессеняне, памятуя несчастья, 
в какие лакедемоняне повергли их родину, пребывали во взаимной истинной дружбе 
и верности и не покидали друг друга в такое время, когда решается их участь, ни 
из страха перед ужасами войны, ни из жажды мира. 

34. Лакедемоняне и на сей раз поступили как обыкновенно  113 : в конце концов, 
они отпустили союзнических послов без ответа, на этом остановился наш рассказ. 
До такой степени непонимание и испорченность делали их неспособными к 
решительным действиям. Верно, мне кажется, изречение, что неумеренная отвага 
часто обращается в безумие и кончается ничем. Как бы то ни было впоследствии, 
когда выбраны были новые эфоры  114 , те самые люди, которые вначале произвели 
кровавый переворот, обращались к этолянам с просьбою прислать посла. Этоляне 
охотно согласились на это, и вскоре прибыл в Лакедемон в качестве посла Махат. 
Тотчас явился он к эфорам...  115 они требовали допустить Махата к народу, 
назначить царей согласно исконным установлениям и не терпеть столь 
продолжительного упразднения власти Гераклидов. Эфоры не одобряли всего этого, 
но были бессильны совладать с яростью противников и, опасаясь возмущения 
молодежи, отвечали, что относительно царей они рассудят после, а Махата 
согласились допустить в народное собрание. Когда народ собрался, выступил Махат 
и в длинной речи убеждал собравшихся присоединиться к Этолийскому союзу, а в то 
же время нагло выставлял против македонян неосновательные обвинения, лживо и 
бессмысленно превозносил этолян. По удалении Махата начались ожесточенные 
препирательства. Одни высказывались за этолян и советовали примкнуть к их союзу,
 другие возражали. Старшие возрастом напоминали народу об услугах Антигона и 
македонян, а также о злоключениях  116 , причиненных Хариксеном и Тимеем, когда 
этоляне со всем войском опустошили их страну, увели в рабство периэков, 
замышляли козни против Спарты, хитростью и насилием возвращали изгнанников. 
После этих разъяснений лакедемоняне изменили свое решение и склонились наконец 
к тому, чтобы оставаться в союзе с Филиппом и македонянами. Когда дело приняло 
такой оборот, Махат ни с чем возвратился домой. 

35. Первоначальные виновники переворота ни за что не желали  117 помириться с 
таким положением дела и, совратив часть молодежи, замыслили ужаснейшее 
злодеяние. По случаю некоего исконного жертвоприношения возмужавшие граждане с 
оружием в руках должны были участвовать в торжественном шествии к храму Афины 
Обитательницы медного дома, между тем на обязанности эфоров лежало совершить 
жертвоприношение и для этого оставаться подле храма. В таких-то обстоятельствах 
часть вооруженной молодежи, участвовавшей в процессии, внезапно напала на 
приносивших жертву эфоров и умертвила их, невзирая на то, что святилище это 
дает верное убежище всем, даже приговоренным к смерти. Со стороны людей, 
дерзнувших совершить злодеяние, пренебрежение к святилищу и лютость их 
простерлись в это время до того, что все эфоры были умерщвлены подле 
жертвенника и у самого стола богини. Убийцы не остановились и на этом: во 
исполнение замысла они убили Гирида и единомышленных с ним геронтов  118 , 
изгнали противников этолян, выбрали эфоров из своей среды и заключили союз с 
этолянами. Не смущаясь ни враждою к ахеянам, ни неблагодарностью относительно 
македонян, ни вообще безумием поведения в глазах всех людей, убийцы действовали 
таким образом больше всего из-за Клеомена и расположения к нему: они 
непрестанно питали надежду и поджидали, что Клеомен возвратится в Спарту 
здравым и невредимым. Так, люди, умеющие ловко обращаться с другими, в обществе 
которых живут, не только в своем присутствии внушают прочную и самую горячую 
привязанность к себе, но оставляют они таковую за собою и тогда, когда 
находятся вдали от единомышленников. Так и лакедемоняне, не говоря уже о других 
примерах, по изгнании Клеомена в течение почти трех лет управлялись законами 
отцов своих и никогда не помышляли о восстановлении царей в Спарте. Однако лишь 
только пришла весть о смерти Клеомена  119 , тотчас все помыслы народа и эфоров 
обратились к назначению царей. Те из эфоров, которые были заодно с мятежниками 
и заключили упомянутый выше союз с этолянами, поставили одного царя согласно 
законам и обычаям, Агесиполида, находившегося еще в детском возрасте, сына 
Агесиполида и внука Клеомброта  120 . Этот последний воцарился в то время, 
когда был лишен власти Леонид, так как с домом его Клеомброт находился в 
ближайшем родстве. В опекуны царя выбран был Клеомен, сын Клеомброта и брат 
Агесиполида. В другом царственном доме у Архидама, сына Эвдамида  121 , было 
два сына от дочери Гиппомедонта. Гиппомедонт, сын Агесилая, был еще в живых, 
живы были и многие другие члены этого дома, хотя и более далекие родственники, 
чем поименованные выше, но принадлежавшие к царскому роду. Все они были 
обойдены, и царем назначен Ликург, из предков которого ни один не носил этого 
звания. Но он дал всем эфорам по таланту и попал в потомки Геракла и в цари. 
Так прекрасное  122 везде покупается дешево. Поэтому не дети детей их, но 
прежде всего те самые люди, которые назначили этого царя, поплатились за свое 
безумие. 

36. Получив известие о перевороте у лакедемонян, Махат вторично прибыл в Спарту 
и убеждал эфоров и царей объявить войну ахеянам. «Единственно этим только 
способом», говорил он, «удастся положить конец проискам тех из лакедемонян, 
которые желают разорвать союз с этолянами, и подобным же проискам в Этолии».