поражении тотчас вооружили и послали в море семьдесят кораблей в той 
уверенности, что обладание морем необходимо для всех предприятий их. Прежде 
всего корабли эти пристали к Сардинии, откуда прибыли в Италию к Пизам, где 
плывшие на них воины рассчитывали соединиться с войсками Ганнибала. Но римляне 
вышли быстро против неприятеля из самого Рима на ста двадцати пятипалубных 
судах. Прослышав об этом наступлении, карфагеняне возвратились назад к Сардинии,
 а затем ушли в Карфаген. Гней Сервилий с названным выше флотом во главе 
следовал некоторое время за карфагенянами в надежде настигнуть их; но, 
оставшись далеко позади, он отказался от преследования. Прежде всего Гней 
пристал к Лилибею в Сицилии, откуда поплыл к острову керкинян  195 , что в 
Ливии, и ушел назад, получив с жителей его деньги за то, что не опустошал полей 
их. На обратном пути Гней завладел Коссиром  196 , ввел гарнизон в тамошний 
городок и возвратился на стоянку в Лилибей. Здесь поставил он свой флот на 
якоре, а немного времени спустя переправился к сухопутным войскам. 

97. Между тем сенат, получив известие о победе, одержанной Гнеем, находил 
полезным и даже необходимым не пренебрегать Иберией, но усилить там военные 
средства и теснить карфагенян еще больше. С этою целью сенат снарядил двадцать 
кораблей и, согласно первоначальному плану, поставил их под команду Публия 
Сципиона, которого и отправил поспешно к брату Гнею, дабы вместе с ним он вел 
войну в Иберии. Сенат был сильно озабочен тем, как бы карфагеняне не завладели 
этою страною и, располагая тогда в изобилии продовольствием и людьми, не 
утвердились бы решительнее на море, не приняли бы участия в нападении на Италию 
отправкою Ганнибалу войск и денег. Вот почему сенаторы придавали важное 
значение Иберийской войне, послали корабли под начальством Публия, который по 
прибытии в Иберию и по соединении с братом оказал большую услугу государству. 
Так, раньше римляне ни за что не отваживались переходить реку Ибер и 
довольствовались дружественным союзом народов, живущих по сю сторону реки. 
Теперь они переправились через Ибер и впервые решились на борьбу по ту сторону 
реки. Успеху предприятия много помог случай, именно: наведя ужас на тех иберов, 
которые жили у переправы через Ибер, они явились к городу заканфян и на 
расстоянии стадий сорока от него расположились лагерем у храма Афродиты; здесь 
они заняли удобную местность, которая защищала их от неприятельского нападения 
и обеспечивала им подвоз со стороны моря. За сухопутным войском следовал вдоль 
берега римский флот. [98.] При этом наступила такого рода перемена в положении 
дел: в то время, как Ганнибал отправлялся в поход в Италию, он от всех городов, 
коим не доверял, взял в качестве заложников сыновей знатнейших граждан; всех их 
он поместил в Заканфе частью благодаря укрепленному положению города, частью 
вследствие доверия к людям, которых он оставлял для охраны местности. Был некий 
ибер, по имени Абилиг, никому из иберов не уступавший в знатности и положении и 
слывший за самого преданного и верного сторонника карфагенян. Последние события 
убеждали Абилига, что перевес счастья на стороне римлян, а потому он задумал 
выдать им заложников, — замысел, достойный ибера и варвара. Рассчитывая 
достигнуть высокого положения у римлян, если своевременно докажет им свою 
верность и окажет услугу, Абилиг решил изменить карфагенянам и выдать 
заложников римлянам. Он видел, что Бостор  197 , военачальник карфагенян, 
которого послал Гасдрубал для задержания римлян при переправе через реку, но 
который не отважился на это и после отступления расположился станом в 
приморских частях Заканфы, что Бостор — человек бесхитростный и кроткий по 
природе и относится к нему с полным доверием. Абилиг вступил с этим Бостором в 
разговор о заложниках, причем уверял его, что после переправы римлян через реку 
карфагеняне не в силах удерживать за собою Иберию страхом, и обстоятельства 
вынуждают их заискивать у подчиненных им народов. Теперь, говорил он, когда 
римляне близко, стоят лагерем перед Заканфою и городу угрожает опасность, он 
отпущением заложников и возвращением их родителям и городам их расстроит планы 
римлян, больше всего помышляющих о том, чтобы овладеть заложниками; между тем 
предупредительностью и заботливостью о безопасности заложников он стяжает 
благоволение всех иберов к карфагенянам. Если дело это будет возложено на него, 
продолжал Абилиг, то он ручается за величайшую благодарность со стороны иберов; 
ибо возвращением юношей и их города он приобретет тем признательность не 
родителей только, но и народа, потому что на деле покажет им великодушие 
карфагенян по отношению к союзникам. Самому Бостору он сулил щедрые дары от тех 
иберов, которые получат обратно своих детей; ибо, говорил он, все родители, 
получив сверх всякого ожидания своих ближайших присных, будут соревноваться 
друг с другом в том, чтобы достойно отблагодарить виновника этого счастия; 
долго еще говорил в этом смысле Абилиг и успел склонить Бостора на свою сторону.
 

99. Назначив день, в который он должен был прийти снова вместе с людьми, 
пригодными для отведения обратно на родину юных заложников, Абилиг удалился. 
Ночью он явился в римский лагерь, переговорил с несколькими иберами из числа 
служивших в римском войске и при посредстве их получил доступ к начальникам. Им 
он подробно доказывал, что иберы охотно перейдут на сторону римлян, если эти 
последние будут иметь в своей власти заложников, и обещал передать им юношей. 
Когда Публий принял это предложение с великою радостью и обещал со своей 
стороны щедрую награду, Абилиг возвратился домой, условившись точно о дне, часе 
и месте, где и когда должны ожидать его люди для принятия заложников. После 
этого он взял с собою надежных друзей и явился к Бостору, а когда юноши были 
ему переданы, он вышел из Заканфы ночью, как будто для того, чтобы незаметно 
миновать неприятельский лагерь, в назначенное время пришел к условленному месту