с царьком Магилом  112 и другими, явившимися к нему из равнин Пада, и через 
переводчика сообщил войскам решения кельтов. Больше, чем всякие речи, массу 
войска ободряло личное присутствие тех самых людей, которые звали карфагенян на 
помощь и предлагал и свое участие в войне против римлян; во-вторых, ободряюще 
действовала достоверность обещания Магила и его товарищей, что они проводят 
карфагенян по таким местностям, в которых они не будут терпеть нужды ни в чем, 
что войска войдут в Италию кратчайшим и безопасным путем. К этому 
присоединялись плодородие и обширность страны, в которую предстояло вступить 
карфагенянам, наконец воодушевление, с каким кельты шли на борьбу с римскими 
войсками. После этой беседы кельты удалились. Затем выступил сам Ганнибал. 
Сначала он напомнил войскам о прежних битвах, в которых, говорил он, 
карфагеняне, следуя его распоряжениям и советам, ни разу не терпели поражения, 
хотя отваживались на многие чрезвычайно трудные и опасные дела. Вслед засим он 
советовал воинам сохранять бодрость духа, так как они видят, что важнейшее уже 
совершено, потому что переправа через реку кончена, а расположение и ревность 
союзников они видят сами. Поэтому Ганнибал требовал предоставить ему заботиться 
о подробностях дела и, повинуясь его распоряжениям, показать себя воинами 
доблестными и достойными прежних подвигов. Толпа отвечала на это выражением 
горячего сочувствия и готовности; Ганнибал благодарил воинов и, помолившись за 
всех богам, распустил собрание, приказав всем подкрепить себя и поспешно 
приготовиться, ибо на заре предстояло выступление из стоянки. 

45. По распущении собрания возвратились нумидяне, посланные раньше на разведки; 
большинство их погибло, прочие спаслись стремительным бегством. Невдалеке от 
собственного стана они столкнулись с римскими конными воинами, которые с такою 
же целью были отправлены Публием; противники дрались с таким ожесточением, что 
из римлян и кельтов пало до ста сорока  113 человек конницы, а из нумидян свыше 
двухсот. После этой стычки римляне в погоне за неприятелем приблизились к 
карфагенским окопам и, осмотрев их, быстро повернули назад, чтобы поскорее 
известить своего вождя о прибытии неприятеля. Возвратившись в лагерь, они 
доложили о виденном. Публий немедленно велел сносить припасы на корабли, сам 
снялся со всем войском и двинулся вперед вдоль реки, горя желанием сразиться с 
врагом. 

Между тем Ганнибал на следующий день после собрания с рассветом поставил со 
стороны моря свою конницу, которая должна была служить прикрытием, а пехоту 
вывел из-за окопов и двинулся в путь. Сам он поджидал слонов и оставшихся при 
них воинов. Переправа слонов произведена была следующим образом: сколотив 
множество паромов, прилаженных один к другому, [46.] карфагеняне связали два из 
них, образовавшие площадь футов в пятьдесят ширины, и крепко вколотили их в 
землю на спуске к реке. К этим первым паромам карфагеняне прикрепляли с 
наружной стороны другие, выдвигая сооружение все дальше в реку. Обращенную к 
реке сторону помоста они укрепили на суше с помощью канатов, накинутых на 
деревья, которые росли на берегу, дабы все сооружение держалось неподвижно на 
месте и не было снесено течением. Когда вытянувшаяся в реку часть помоста 
достигла плетров * двух длины, карфагеняне присоединили к крайним паромам два 
новых, тщательно сколоченных; между собою они связаны были очень крепко, а к 
прочим  114 привязаны слабо, так что веревки могли быть рассечены без труда. К 
паромам привесили множество канатов, благодаря которым буксирные лодки не 
давали течению унести их; лодки эти должны были сдерживать напор течения и 
тащить находившихся на паромах слонов на другой берег. Кроме того, на все 
паромы снесено было много земли, которую бросали сюда до тех пор, пока не 
получилось подобие того пути, какой на суше вел к месту переправы, совершенно 
гладкого и одного цвета с этим последним. Так как слоны привыкли следовать за 
индийцами до воды и ни за что не решались входить в воду, то проводники вели их 
по насыпной земле таким образом, что впереди шли две самки, а остальные 
следовали за ними. Как только поставили слонов на крайних паромах, веревки, 
соединявшие эти паромы с остальными, были разрублены, канаты натянуты с помощью 
лодок, и слоны вместе с находившимися под ними паромами быстро отделились от 
насыпи. Сначала испуганные животные поворачивались и метались во все стороны; 
но, будучи окружены отовсюду водою, они робели и по необходимости оставались на 
своих местах. Таким же способом прилаживались каждый раз два парома, и на них 
перевезена была большая часть слонов. Несколько животных в страхе кинулись 
посредине реки в воду; все, что были при них, индийцы погибли, но животные были 
спасены. Ибо благодаря своей силе и длине хоботов, которые они держали на 
поверхности воды, которыми вдыхали воздух и выбрасывали всю попадавшую в них 
воду, слоны большую часть пути под водою сделали стоя и выходили невредимыми на 
берег. 

47. Когда слоны были переправлены, Ганнибал поместил их и конницу позади 
остального войска и двинулся вперед вдоль реки по направлению от моря на восток,
 как бы подвигаясь внутрь материка Европы. Истоки Родана находятся над самою 
углубленною частью Адриатического залива к западу от него, в северных склонах 
Альп; река течет в направлении к зимнему западу ** и изливается в Сардинское 
море. На значительном протяжении она течет по такой долине, северную часть 
которой занимают кельты, ардии  115 , тогда как вся южная сторона граничит с 
северными склонами Альп. Равнины Пада, о которых мы говорили с большими 
подробностями, отделяются от долины Родана вышеупомянутыми высокими горами, 
начинающимися от Массалии и тянущимися до самой углубленной части Адриатики. 
Через эти-то горы перевалил теперь Ганнибал из области Родана и вторгся в