негативное влияние на все сферы жизни гражданского общества, в том числе резко 
ухудшая моральный климат в нем. Если говорить о кризисе греческого полиса IV в.,
 то для его спартанского варианта, бесспорно, характерна повышенная степень 
коррумпированности всего общества и особенно его правящей элиты.

* * *


В современной науке об античности как в нашей стране, так и за рубежом, принято 
считать, что Пелопоннесская война, не будучи сама по себе причиной кризиса 
полиса, тем не менее необычайно ускорила его приход
024_160
. Вариативность кризисных явлений в различных греческих полисах определяется 
историческими особенностями и специфическими чертами тех или иных гражданских 
общин, на почве которых протекал общий для всей Греции IV в. процесс. В Спарте, 
чья социально-экономическая и политическая структура в период архаики и ранней 
классики была достаточно стабильной, кризис полиса имел свой местный колорит. 
Уникальность спартанского варианта кризиса полиса во многом определялась тем, 
что здесь негативные для полиса процессы долгое время протекали в скрытой форме.
 Греческие историки и философы подметили эту особенность Спарты, где 
многочисленные явления кризисного порядка произошли как бы сразу, без всякой 
предварительной подготовки. Тот процесс дестабилизации, который имел место

в Спарте на рубеже V-IV вв., воспринимался современниками как некий 
единовременный акт или внезапный взрыв, одним ударом разрушивший все структуры 
спартанского общества.

Как это ни парадоксально звучит, но именно активное участие и победа Спарты в 
Пелопоннесской войне сильнейшим образом ускорила те процессы дестабилизации, 
которые исподволь накапливались в спартанском обществе. По словам М. Финли, 
"трагедия Спарты заключалась в том, что она не могла жить в вакууме"
024_161
. По-видимому, как раз в силу запоздалого вступления Спарты в полосу кризиса 
все его проявления носили здесь исключительно бурный и неожиданный по своей 
силе характер.


Так кризис "верхов" в Спарте выразился в непрекращающейся на рубеже V-IV вв. 
партийной борьбе, которая парализовала весь механизм управления Спарты и 
привела к большим колебаниям в ее внешнеполитическом курсе. Выражением кризиса 
"верхов" можно считать также попытки лидеров спартанского полиса Лисандра и 
царя Павсания изменить существующий порядок с помощью реформ. Неудача, которая 
постигла обоих лидеров, - свидетельство политической стагнации общества. 
Правящая корпорация не желала ничего менять, апеллируя к законам Ликурга как к 
Библии. Это привело к тому, что социально-политический и экономический кризис в 
Спарте так и не был преодолен. Даже вступление на престол такой сильной 
личности, как Агесилай, кардинально не изменило положения дел. Процесс 
деградации общества приобрел черты постоянно текущего процесса, а отдельные 
проявления его, очевидно, еще более тщательно, чем раньше, скрывались от 
внешнего мира. Только случайно мы узнаем, например, что зимой 370/369 г. в 
Спарте было раскрыто сразу два заговора. Источники сообщают об этом ad hoc, в 
связи с подготовкой к отражению нападения Эпаминонда на Спарту (Nepos. Ages. 6, 
2-3; Plut. Ages. 32; Polyaen. II, 1, 14). Если относительно первого заговора 
можно думать, что в нем участвовали в основном молодые люди (Корнелий Непот 
называет их adulescentes, а Полиэн -

neanivai

), не обладающие полными гражданскими правами (они могли относиться к любой 
подобной категории - к гипомейонам, мофакам или неодамодам), то ядро второго 
заговора, по-видимому, составляли полноправные спартиаты (Плутарх их определяет 
как

ajndrw'n Spartiatw'n

). Отдельные детали - оперативность,


проявленная Агесилаем, и жестокая расправа над заговорщиками, которых казнили 
без суда и следствия
024_162
, - очень напоминают реалии, о которых рассказывает Ксенофонт в связи с 
заговором Кинадона (Hell. III, 3, 4-11). Наличие подобных заговоров, в которых 
принимали участие различные категории гражданского населения, включая даже 
"равных", свидетельствует о том, что социально-экономический и связанный с ним 
демографический кризис приобрел в Спарте характер затяжной болезни. Усилия 
государства, построенного на жесткой кастовой системе, задержать социальные 
перемены приводили только к тому, что смертельная болезнь загонялась внутрь.

Правящая корпорация была вынуждена расплачиваться за свою неподвижность, 
косность и эгоизм постепенным и ничем не сдерживаемым сокращением своих членов. 
В Спарте "успешно" действовал только один механизм - превращение граждан в 
люмпенов, обратный путь удавалось совершить только единицам.
В период классики спартанская государственная система постепенно 
эволюционировала от традиционной аристократии к клановой олигархии, при которой 
правящая элита стала гораздо менее зависима и подотчетна рядовым членам 
гражданского коллектива, чем это было раньше. Появление в конце V в. т. н. 
малой экклесии (Xen. Hell. III, 3, 8), функционирующей рядом с обычной, большой,
 возможно, является симптомом окончательного отделения верхов общества от его 
низов. В такой обстановке не могли не развиться коррупционные процессы, которые 
прежде всего затронули правящее сословие. Лисандр и возникш