023_103
. Он сумел добиться от эфоров издания декрета, в силу которого ему поручалось 
командование спартанской армией в Афинах и окончательное устройство тамошних 
дел (Xen. Hell. II, 4, 29; Diod. XIV, 33, 6; Plut. Lys. 21; Paus. III, 5, 1).

Предание сохранило свидетельство о том, что в Спарте перед отправкой Павсания в 
Афины шла ожесточенная политическая борьба. Так, согласно Плутарху, Павсанию 
даже пришлось прибегнуть к обману для успокоения сторонников продолжения 
активной внешней политики в духе Лисандра. Им он заявил, что отправляется "на 
помощь тиранам, против народа" и будет действовать в русле прежней выработанной 
Лисандром доктрины (Lys. 21, 3).
Ясно, что миссия Павсания - это первый серьезный удар, нанесенный общиной 
Лисандру, и здесь, по-видимому, следует искать ключ к пониманию спартанской 
политики данного периода. Согласно Ксенофонту, инициатива в этом случае 
полностью принадлежала Павсанию. Он сумел заручиться поддержкой своего коллеги 
царя Агиса и трех из пяти эфоров и с помощью этого большинства провел декрет о 
своей экспедиции в Афины (Hell. II, 4, 29). Такое редкое для Спарты единодушие 
царей и эфоров объясняется

тем, что неограниченное могущество Лисандра давно уже вызывало глухое 
раздражение у части общества. Если раньше в Спарте хранили глубокое молчание и 
оставляли без ответа многочисленные жалобы союзников на безобразное поведение 
Лисандра и его офицеров за границей, то теперь, наконец, эти жалобы были 
услышаны и восприняты с большим сочувствием (Plut. Lys. 19). На настроение 
коллегии эфоров 404/403 г. частично мог повлиять и инцидент с Гилиппом, который 
имел место непосредственно перед выборами нового состава эфората (Diod. XIII, 
106; Plut. Lys. 16; Posid. ad. Athen. VI, 234 a)
023_104
.


Что касается мотивов царя Павсания, то наши источники (вполне в духе античной 
историографии) причину всех его поступков усматривают в чувстве мести и личной 
зависти по отношению к Лисандру (Xen. Hell. II, 4, 29 -

Pausaniva"... fqonhvsa" Lusavndrw/

; Diod. XIV, 33, 6 -

Pausaniva"... fqonw'n tw/' Lusavndrw/

). Плутарх добавляет, что чувства Павсания вполне разделял и царь Агис (Lys. 21,
 3). Таким образом, по крайней мере, в этом деле, оба царя проявили завидное 
единодушие. Однако видеть в действиях Павсания только личную антипатию к 
Лисандру было бы, конечно, необоснованным упрощением. Скорее всего, личный 
момент сочетался с определенными соображениями принципиального характера. За 
несколько лет для руководства спартанской державой Лисандр создал новую 
исполнительную власть, сосредоточив ее в руках навархов, гармостов, эпистолеев 
и других высших офицеров, связанных, как правило, лично с ним, а не с царями. 
Это привело к тому, что цари, оставаясь по конституции главнокомандующими, 
фактически оказались в тени. Над Спартой нависла угроза двоевластия и 
неизбежной в таких случаях гражданской смуты.


Такой перекос в сторону авторитарной власти и попытался исправить царь Павсаний.
 Он положил конец как внутренней, так и внешней экспансии Лисандра. В самый 
ответственный для Лисандра момент, когда тот уже видел себя господином Афин, 
как "deus ex machina" возник Павсаний и "отодвинул" Лисандра, воспользовавшись 
своим конституционным правом возглавлять спартанское гражданское ополчение. 
Лисандр, в это время находившийся в Афинах в качестве гармоста
023_105
, и его брат Либий, руководивший спартанским флотом (Xen. Hell. II, 4, 28), 
оказались в весьма двусмысленном положении. Место спартанского царя в военной 
иерархии было гораздо выше места гармоста. Лисандр со своими наемниками (Lys. 
XII, 54, 58; Diod. XIV, 33, 5), если хотел остаться в конституционном поле, 
безусловно, должен был подчиниться спартанскому царю, прибывшему с традиционным 
гражданским ополчением и союзными контингентами.


Появление Павсания в Афинах полностью изменило расстановку сил. Царь, 
вмешавшись в судьбу Афин, воспрепятствовал тому, чтобы Афины стали 
бесконтрольной "вотчиной" Лисандра. Следы именно такой трактовки мотивов 
Павсания можно найти уже у современника событий - Ксеноф