сократу, персидский царь вложил в Пелопоннесскую войну 5 тысяч 
талантов (De pace, 97), и эта сумма, вероятнее всего, не является 
преувеличенной.

Тем не менее по окончании войны Спарте вновь пришлось вернуться к финансовой 
проблеме. Для содержания созданной ею державы требовались немалые средства, и 
без регулярного обложения союзников тут было не обойтись. Спарта решила эту 
проблему самым радикальным образом. Используя опыт Афинского морского союза, 
она учредила союзную кассу и обязала всех членов своей державы ежегодно вносить 
туда определенную сумму денег (ср.: Isocr. XII, 67; Polyb. VI, 49, 10). Общая 
сумма взносов, по словам Диодора, составляла более тысячи талантов в год (XIV, 
10, 2)
021_119
. По расчетам Г. Парка, данная сумма отнюдь не преувеличена
021_120
. Если


это так, то Спарта с самого начала стала взыскивать со своих новых союзников 
столько же денег, сколько Афины, пребывая на вершине своего могущества. Нужно 
заметить также, что территория, с которой Спарта могла собирать налоги, была 
гораздо меньше, чем территория бывшей Афинской державы. Во-первых, отсюда надо 
исключить малоазийские города, отданные по третьему договору Персии, во-вторых, 
сам Пелопоннес (члены Пелопоннесской лиги были освобождены от обязательного 
денежного обложения)
021_121
.

Из случайных намеков в источниках мы можем отчасти представить себе, на каких 
принципах строилась спартанская система обложения. Крупный вклад в казну, 
очевидно, составили те 470 талантов, которые Лисандр вернул Спарте в 404 г. 
(Xen. Hell. II, 3, 8). Спартанцы определили условия мирного договора с Афинами 
исключительно в своих интересах, без учета пожеланий членов Пелопоннесской лиги.
 У Ксенофонта в "Греческой истории" фиванские послы одной из главных причин 
своего разрыва со Спартой выставляют то, что спартанцы лишили их законной доли 
в добыче (III, 5, 12). Об этом же говорит и Юстин (V, 10, 12-13).

В мирный договор 404 г. спартанцы не включили пункт, касающийся выплаты фороса. 
Однако, как верно в свое время заметил Ф. Ф. Соколов, "это совершенно в духе 
древних, и особенно в духе спартанцев. Истолкование условий или законов иногда 
значительно расширяло их содержание"
021_122
. Но тем не менее, основываясь на немногочисленных и лаконичных сообщениях 
античных авторов, особенно Аристотеля, мы все-таки можем представить себе, что 
собою представлял "союзнический сбор" и на каких принципах строилась вся 
финансовая политика Спарты.

В "Афинской политии" Аристотель приводит подлинный текст афинского декрета 403 
г., где встречается упоминание о "союзнической казне". Если учесть, что в нашем 
распоряжении находятся главным образом только самые краткие и косвенные 
свидетельства об обложении спартанских союзников, то сохраненный Аристотелем 
текст этого важного политического акта приобретает особое значение.

Созданная спартанцами в 404 г. казна, по всей видимости, называлась

to; summacikovn

. Во всяком случае, Аристотель, рассказывая о восстановлении демократии в 
Афинах, приводит полный


текст договора между демократической и олигархической партиями (последняя 
находилась в Элевсине). Один из пунктов этого договора гласил, что "вносить 
подати с доходов в союзную казну (

suntelei'n eij" to; summacikovn

) элевсинцы должны наравне с остальными афинянами" (Ath. pol. 39, 2). Выражение

to; summacikovn

буквально может быть переведено как "союзная касса". Однако в действительности 
здесь речь идет не о союзном органе, ибо деньги непосредственно поступали в 
спартанскую казну
021_123
. Несколько двусмысленный способ выражения, наверное, проистекал из желания 
Спарты как-то скрыть свою абсолютную монополию на этот денежный налог. С полным 
основанием можно предполагать, что денежный взнос также официально назывался не 
форосом, как в Первом Афинском морском союзе, и не синтаксисом, как во Втором, 
а синтелией (

suntevleia

). К такому выводу приходят Г. Парк и Д. Лотце на основании употребленного 
Аристотелем глагола

suntelei'n

(Ath. pol. 39, 2)
021_124
.


Но попытка как-то завуалировать суть дела с самого начала была обречена на 
провал. Правильную оценку этому явлению дали Исократ (XII, 67), Полибий (VI, 49,
 10) и Диодор (XIV, 10, 2). Они единодушно называли денежное обложение, 
существующее в Спартанской державе, форосом. Данное слово, собственно, не 
является техническим термином и в широком смысле означает любые денежные поборы.
 В таком значении оно встречается