источники также 
называют гармостами (Xen. Hell. III, 1, 4; IV, 8, 3).
Особую категорию гармостов, по-видимому, составляли те, которые были назначены 
во вновь восстановленные Лисандром города. По свидетельству Ксенофонта и 
Плутарха, к таким общинам относились Эгина, Мелос, Скиона на Халкидике (Xen. 
Hell. II, 2, 9; Plut. Lys. 13) и, возможно, Гистиея на Эвбее (ср.: Thuc. I, 
114; Diod. XII, 7; Plut. Per. 23). Изгнав афинских клерухов и вернув прежнее 
население, Лисандр, скорее всего, в обязательном порядке посылал туда гармостов 
с гарнизонами для того, чтобы предотвратить возможную гражданскую смуту 
(стасис) и обезопасить эти города от афинской агрессии (Schol. ad Aeschin. II, 
77 - "всякий

раз лакедемоняне оставляли там своего начальника (

a[rconta

), которого они называли гармостом, для того, чтобы охранять город и не 
допускать гражданской смуты")
021_99
.


Из этих немногих примеров становится ясным, что при Лисандре институт гармостов 
еще находился в стадии развития. И в количественном, и в качественном отношении 
он не достиг еще той универсальности и обязательности, которые стали 
свойственны этой должности в начале IV в. Очевидно, институт гармостов еще 
пребывал в начале своего пути к регулярной магистратуре, ежегодно сменяемой и 
назначаемой эфорами. При Лисандре, насколько нам известно, посылка гармостов не 
стала еще абсолютно обязательной процедурой. Срок их пребывания в должности, 
по-видимому, точно не фиксировался и определялся, как правило, только военной 
необходимостью. Но вряд ли вполне справедливо мнение Д. Лотце, что гармосты 
Лисандра все еще оставались чисто военными функционерами, которые не заботились 
о связи новых союзников со Спартой
021_100
. Лисандр не в малой степени способствовал превращению прежних, чисто военных 
командиров в военных администраторов, делающих свои первые шаги в новой для них 
области управления.

Что касается оценки личной роли Лисандра в формировании данного института, то 
тут, вероятно, невозможно дать однозначный ответ, как это было с декархиями. 
Конечно, Лисандр не являлся изобретателем этого института, ведь гармосты 
существовали и до Лисандра. Даже в пору своего наибольшего влияния он не имел 
возможности полностью контролировать назначение гармостов: для периода с 405 по 
403 г. только двое вполне определенно были ставленниками Лисандра, остальные, 
скорее всего, как и раньше, назначались эфорами или царями (Thuc. IV, 132, 3; 
VIII, 5, 1-2; Diod. XIV, 12, 2). Судя по тому, что основной материал о 
гармостах относится к периоду уже после Лисандра, отставка последнего никак не 
повлияла на судьбу этого института.
Нам кажется вполне обоснованным вывод о том, что хотя институт гармостов и не 
был оригинальным творением Лисандра, однако это не помешало Лисандру удачно 
использовать уже существующие до него формы и методы. Он сумел поставить 
институт гармостов на службу своим личным интересам, внедряя практику
назначения на эту должность своих доверенных людей и добившись для себя поста 
гармоста в Афинах.
Рассмотрим теперь предание об илотском происхождении гармостов Лисандра. Первые 
следы этой версии мы находим в рассказе Ксенофонта о посольстве беотийцев в 
Афины перед битвой при Галиарте (395 г.). В приводимой Ксенофонтом речи 
беотийские послы ставят в вину спартанцам, наряду с прочими злодеяниями, также 
и то, что "они не стесняются назначать гармостами своих илотов" (Hell. III, 5, 
12). Исократ в "Панегирике" свидетельствует примерно о том же. Он уверяет, что 
"спартанцы предпочитают служить одному из илотов" (111). Таким образом, по 
крайней мере, два писателя-современника утверждают, что существовали гармосты 
илотского происхождения. Правда, надо учитывать и то, что их заявления носят 
слишком общий характер и в силу самого жанра речей не обладают силой 
бесспорного доказательства.

И Исократ, и Ксенофонт оперировали скорее не фактами, а тем общим впечатлением 
от спартанской гегемонии, которое тогда сложилось в Греции. Но в традиции не 
засвидетельствовано ни одного конкретного примера назначения на эту должность 
человека негражданского происхождения. Наоборот, те двое гармостов, которые 
были назначены самим Лисандром - Сфенелай, гармост Византия и Халкедона (405 г.
), и Форак, гармост Самоса (404 г.) (Xen. Hell. II, 2, 2; Diod. XIV, 3, 5), - 
оба принадлежали не просто к рядовым спартиатам, а к спартанской элите. В этом 
Лисандр следовал давно установившейся традиции назначать на высшие командные 
посты, к числу которых, бесспорно, принадлежали и гар