Успешное прохождение всех этапов воспитания было настолько самоценно, что 
иногда использовалось как решающий аргумент в защиту гражданина, обвиняемого в 
том или ином преступлении. Так, Сфодрий, бывший гармостом в Феспиях в 378 г. и 
совершивший неудачное вторжение в Аттику, по настоянию Агесилая был оправдан
014_34
. Аргументация Агесилая в защиту Сфодрия, приводимая Ксенофонтом, - важнейшее 
свидетельство значимости для общества каждого члена спартанского "клуба" 
лидеров. "Он [Агесилай] в разговорах со всеми всегда держится того мнения, что 
считать Сфодрия не совершившим преступления нельзя; однако же, тяжело предать 
смертной казни человека, который держал себя, как настоящий спартиат и в 
детстве, и в отрочестве, и в юности (

pai'" te w[n kai; paidivsko" kai; hJbw'n

)
014_35
; именно в таких воинах нуждается Спарта" (Hell. V, 4, 32).


Достигнув двадцатилетнего возраста, спартанцы получали гражданские права и 
становились членами сисситий (ср.: Plut. Lyc. 15, 4-7). По-видимому, после 
двадцати лет они обязаны были жениться (Plut. Mor. 228 а). Брак не 
рассматривался в Спарте как частное дело гражданина. Спартанская община 
осуществляла контроль, а при необходимости и прямое давление на своих молодых 
сограждан, принуждая их к своевременному вступлению в брак. Безбрачие грозило 
спартанцам как материальными (Xen. Lac. pol. 9, 5), так и моральными потерями. 
Холостяки (

a[gamoi

) становились изгоями общества (Plut. Lyc. 30, 7; Athen. 555 c; Pollux. III, 
48; VIII, 40). Даже высокие чины не защищали их от всеобщего презрения, 
специально культивируемого властями. Как свидетельствуют источники, холостяки 
подвергались настоящему моральному террору со стороны общества. Плутарх 
приводит примеры, дающие представление о степени нетерпимости общества к такого 
рода отступлениям от общепринятой нормы
014_36
.

Несмотря на свой новый семейный статус, молодые спартанцы до тридцати лет 
продолжали оставаться под полным контролем воспитателей, или педономов. Надзор 
над ними осуществляли также их сотоварищи по сисситиям из старших возрастных 
групп. Они следили за тем, чтобы молодые граждане не отходили от 
регламентированного типа поведения даже в мелочах. На все возрастные классы в 
Спарте распространялся принцип полного соподчинения, при котором старшие 
возрастные группы выполняли функцию контроля над младшими.
Только после тридцати лет спартанец наконец покидал казарму и получал право на 
частную жизнь, хотя и в несколько урезанном виде, ведь государство осуществляло 
контроль и над этой весьма деликатной сферой (Xen. Lac. pol. 1, 5-6; Plut. Lyc. 
15, 4-10).

Объединяющим началом для всех взрослых спартанцев было членство их в сисситиях 
(

ta; sussivtia

; букв. - "совместное питание" или "общий стол"), которое воспринималось как 
знак принадлежности к числу "равных". Сисситии не были изобретением спартанцев. 
Подобные обеденные клубы существовали в целом ряде греческих и даже варварских 
общин. Так, согласно Платону и Аристотелю, сисситии были в Беотии, Милете, 
Фуриях (Plat. Leg. I, 636 b) и Карфагене (Arist. Pol. II, 8, 2, 1272 b). Но о 
большинстве сисситий кроме факта их существования ничего не известно. 
Исключение составляют только обеденные товарищества в Спарте и на Крите. 
Аристотель, усматривающий близкое сходство между государственным устройством 
Спарты и городов Крита, упоминает среди схожих институтов и сисситии. По его 
мнению, они создавались с целью сохранения общественного характера 
имущественных отношений (Pol. II, 2, 10, 1263 b). Судя по сохранившимся данным, 
спартанские сисситии и критские андрии в главных своих чертах были однотипными 
институтами, легко трансформирующимися при необходимости в чисто военные 
структуры. Критские обеденные клубы подобно спартанским выполняли также и 
воспитательные функции. Критяне должны были посещать андрии с детского возраста 
(Strab. X, p. 483).

Главное отличие между