я легенда о «Хартии свобод 
англичанина».
Если отбросить риторические восхваления, столь щедро отпускаемые в адрес 
«Великой хартии вольностей», и изучить сам документ, то обнаруживается, что он 
довольно любопытен. По форме «Хартия» напоминает правовой договор и состоит из 
61 пункта, каждый из которых посвящен либо различным вопросам управления и 
феодальным обычаям, либо содержит тщательно разработанные условия выполнения 
тех или иных обязательств. В нем совершенно отсутствует какое-либо заявление о 
принципах демократического управления или правах человека. Это не декларация 
конституционной доктрины, а практическое пособие по исправлению текущих 
злоупотреблений в феодальной системе. На первое место в нем выходят вопросы 
взимания скутагия, освобождения от его уплаты, феодальная опека. Само 
упоминающееся в «Хартии» понятие «свободный человек» не имело еще современного 
значения, и сомнительно, что под ним понимался даже слой богатейших купцов, не 
говоря уже о крестьянах или беднейших классах, составлявших основную часть 
народа. Со, стороны короля в документе содержалось обещание хорошего управления 
в будущем, но оно ограничивалось соблюдением обычных привилегий и интересов 
баронов как класса. В свою очередь, бароны вынуждены были пойти на некоторые 
обязательства перед своими арендаторами. Ограничения, навязанные Иоанну, в 
какой-то мере применялись и к крупным арендаторам, но соблюдались они скорее 
для приличия. Вилланам, в том, что касается их защиты, уделено столько же 
внимания, сколь и ценному движимому имуществу, закрепленному за поместьем, а не 
за свободными гражданами королевства.
XIII веку суждено было стать великим столетием парламентского развития, однако 
в «Хартии» нет никакого упоминания ни о парламенте, ни о представительстве 
кого-либо, кроме баронов. Великие лозунги будущего не нашли себе здесь места. 
По сути, «Хартия» – это удовлетворение феодальных жалоб. Недовольный правящий 
класс добился этого от противящегося ему короля. Речь идет о сохранении тех 
привилегий, на которых настаивали бароны, и при этом игнорируются некоторые 
очень важные вопросы, которые король и бароны должны были решить, как, например,
 условия военной службы.

Вместе с тем нельзя легко отмахиваться от «Великой хартии вольностей», как это 
сделал один современный писатель, назвавший документ «памятником классовому 
эгоизму». Даже в те дни люди всех званий выше виллана были заинтересованы в 
обеспечении неприкосновенности землевладения от возможных незаконных притязаний.
 Более того, даже самые крупные магнаты могли владеть – и часто владели – 
помимо своей основной усадьбы участками земли в самых разнообразных формах: на 
основе рыцарской службы (держания), по праву сокиджа
[40]
или по завещанию. Таким образом, заботясь о себе в Раннимеде, бароны фактически 
защищали и закрепляли права всего земельного класса – простых рыцарей с 
двумястами акрами, крестьянина или йомена с шестьюдесятью. И есть свидетельства,
 что во всей стране «Хартию» воспринимали именно так. В 1218 г. один чиновник 
попытался отменить своей волей решение местного суда в Линкольншире. Жертвой 
оказался крупный собственник, но все графство выступило в его поддержку, за 
«клятвенно обещанную и дарованную свободу», действуя «с ним, за себя так же, 
как за него, и за общество всего королевства».

Даже если магнаты XIII в. мало понимали, что такое общие свободы, и еще меньше 
думали о парламентской демократии, они все же закрепили один принцип, которому 
было суждено иметь первостепенное значение для будущего развития английского 
общества и английских институтов. По всему документу проходит красной нитью 
мысль о том, что существует закон, который выше короля и который даже он не 
должен нарушать. Подтверждение высшего закона и его выражение в грамоте 
являются великим достижением «Великой хартии вольностей», и уже одно это 
оправдывает то уважение, которое питают к ней люди. Правление Генриха II, по 
мнению большинства уважаемых исследователей, знаменует начало господства закона.
 Но корона еще оставалась над законом, а правовая система, созданная Генрихом, 
могла стать, что продемонстрировал Иоанн, инструментом угнетения.
В первый раз сам король оказался связан законом. Этот основной принцип пережил 
многие поколения, развивался на протяжении веков и приобрел свое настоящее 
значение через многие годы после того, как феодальные распри начала XIII в. 
ушли в прошлое. Со временем «Хартия» стала незыблемым свидетелем того, что 
власть короны не абсолютна.
Факты, воплощенные в ней, и обстоятельства, приведшие к ее возникновению, 
оказались или похороненными в прошлом, или неверно поняты потомками. 
Основополагающая идея верховенства закона, давно жившая в феодальном обычае, 
была возвышена этим документом и превращена в национальную доктрину. И когда в 
последующие столетия государство, разбухшее от собственной власти, 
предпринимало попытки грубого попрания прав и свобод своих подданных, то именно 
к ней снова и снова обращали они свой призыв и всегда одерживали победу.



Глава XVI. НА НАКОВАЛЬНЕ

Иоанн умер, находясь в трудном, безвыходном положении. За время его 
беспокойного правления против него сложилась, как тогда представлялось, 
неодолимая коалиция врагов. Он воевал с английскими баронами, вынудившими его 
даровать «Хартию». Те пригласили Людовика, сына непримиримого Филиппа Августа, 
в страну в качестве своего сюзерена, а вместе с ним явились иностранные войска 
и дерзкие авантюристы. Мятежные бароны к северу от Хамбера получили поддержку 
Александра, короля шотландцев; на западе недовольным оказывал помощь Ллевеллин, 
могущественный владыка северного Уэльса. Города были в основном против короля, 
особенно враждебно воспринимали его в Лондоне. Портовые города юго-восточной 
Англии оказались в руках противника. Винчестер, Вустер и Карлайл, разделенные 
огромными по тем временам расстояниями, объединились в оппозиции короне.
С другой стороны, малодушный король пожертвовал престижем страны, чтобы купить 
полную и безоговорочную поддержку папства. Сильный отряд наемников, 
единственное в королевстве регулярное войско, находился на со