пленника. На протяжении многих месяцев его заточение было тайной 
императорского двора, но, как гласит одна прекрасная легенда, Блондель, верный 
менестрель Ричарда, переходил от замка к замку, играя любимые мелодии своего 
господина, и наконец ему повезло – он услышал звуки арфы Ричарда.
* * *
Уильям Лоншан, епископ Эли, исполнявший также должности папского легата, 
канцлера и судьи, с рвением и преданностью взялся за дело управления Англией, 
доверенное ему Ричардом в 1189 г. Стремясь не уступать в величии и блеске 
самому королю, он разъезжал по стране с пышной свитой, чем в очень скором 
времени навлек на себя зависть, а затем и ненависть всей знати. Как верный 
слуга короля он видел, что главная опасность заключается в чрезмерном усилении 
позиций принца Иоанна. Потворство Ричарда позволило его брату образовать 
государство в государстве. Иоанну принадлежали графства Дерби, Ноттингем, 
Сомерсет, Дорсет, Девон и Корнуэлл; его влияние было сильным в Глостере, он 
имел большие земли в южном Уэльсе, Ланкастере, Уоллингфорде, Певереле. Получая 
доходы со всех этих владений, Иоанн никак не отчитывался перед казначейством. 
Шерифы этих территорий подчинялись только ему одному; суд отправлялся его 
слугами, предписания для них выходили из его канцелярии и от его имени. 
Королевские чиновники и судьи не смели появляться в графствах Иоанна. Епископ 
Лоншан твердо вознамерился бороться с этой двойной системой управления. Однако 
его личная напыщенность и самоуверенность уже создали ему многочисленные 
трудности. Будучи низкого происхождения и к тому же чужеземцем, он столкнулся 
со враждебностью других членов Совета и подтолкнул их занять сторону Иоанна, 
который хорошо знал, как повернуть все это себе на пользу.
Летом 1191 г. обе партии вступили в открытый конфликт, и Лоншан выступил против 
приверженцев Иоанна, восставших в центральной Англии. Это был серьезный кризис. 
К счастью, король, хотя и находившийся в далеком Леванте, послал на родину 
Уолтера де Кутанса, архиепископа Руанского, для защиты королевских интересов. 
Архиепископ сформировал третью партию, лояльную королю, но не желающую 
поддерживать ни Иоанна, ни Лоншана. В октябре ему удалось занять место Лоншана, 
бежавшего из Англии. Возвращение из крестового похода той же осенью Филиппа 
Августа означало, что у Иоанна появились новые возможности для удовлетворения 
своего честолюбия. В отсутствии Ричарда французский король видел удобный шанс 
сокрушить мощь Анжуйской династии и изгнать англичан из Франции. В Иоанне он 
нашел готового на все союзника. Они договорились, что Филипп Август предпримет 
наступление на Нормандию, а Иоанн в это же время поднимет восстание в Англии.
В начале 1193 г., когда положение и без того было угрожающим, в Англию пришли 
мрачные известия о том, что король содержится в плену «где-то в Германии». Это 
вызвало вполне понятный и обоснованный страх у его верных подданных. Иоанн 
объявил, что Ричард мертв, выступил с оружием и предъявил права на корону. То, 
что во время длительного отсутствия Ричарда Англия оставалась на его стороне, 
противостоя всем влиятельным и коварным противникам, свидетельствует о верности,
 присущей феодальному веку. Глубокое понимание героического характера своего 
короля и его священной миссии укрепляло приверженность ему огромного числа 
решительных, независимых людей, чьи имена остались неизвестными для истории. 
Церковь не допустила никаких колебаний; Уолтер де Кутанс из Руана держался 
твердо; королева-мать с энергией, удивительной для 70-летней женщины, выступила 
на стороне старшего сына. Эти люди доминировали в Совете, а Совет правил 
страной. Для отражения вторжения со стороны Франции были приняты меры по охране 
побережья. Войско Иоанна быстро таяло. В апреле напряжение несколько 
разрядилось, когда из достойных доверия источников поступили сведения, что 
Ричард жив. Принц Иоанн сделал лучшее, что мог, – тайком уехал во Францию.
* * *
Император Священной Римской империи потребовал за Ричарда чудовищный выкуп в 
150 тысяч марок, что в два раза превышало годовой доход английской короны. Еще 
до освобождения короля в Лондоне приготовили 100 тысяч. Ричард одобрил, и двор 
согласился. В это же время Филипп и Иоанн не сидели сложа руки. Они предложили 
императору 80 тысяч марок, если он удержит короля в заключении до Михайлова дня 
1194 г., или по 1500 марок за каждый месяц тюрьмы, или 150 тысяч марок, если он 
выдаст его им. Но император-шантажист уже чувствовал себя обязанным Ричарду, с 
которым он, возможно несколько опрометчиво, заранее согласовал сумму выкупа. 
Едва узнав, что император не откажется от сделки, заключенной им со своим 
узником, Филипп направил Иоанну свое знаменитое послание: «Берегись – Дьявол на 
свободе».
Оставалось собрать деньги – 150 тысяч марок. От такого удара пошатнулось все 
королевство. Однако что может быть священнее, чем исполнение феодального 
обязательства перед попавшим в руки врага сюзереном, тем более заслужившим 
уважение крестоносцем? Все государственные люди, включая судей, архиепископов и 
королеву Элеонору, приступили к решению этой нелегкой задачи. Церковь тоже 
исполнила свой долг. Закон разрешал жертвовать даже священными украшениями 
соборов для выкупа христианина, участвовавшего в войне за Гроб Господень. Со 
всех земель брали новый налог. Все миряне были обязаны отдать четверть 
движимого имущества. Такое же бремя пало и на церковные земли: они отдавали 
посуду и сокровища, а три монашеских ордена добровольно уступили годовой 
настриг шерсти. Принц Иоанн, конечно, показал пример сбора налогов в своих 
графствах. Его слуги рьяно исполняли священный долг, а он оставлял плоды их 
веры и преданности себе. Всего было сделано три попытки, собрать деньги, и хотя 
Англия и Нормандия, обложенн