ное отношение к государственным делам и пытавшиеся в своих 
действиях не выходить за определенные границы. Теперь в дело вступило новое 
поколение. На сцене появились новый лорд Клиффорд, новый герцог Сомерсет, новый 
герцог Йорк. Всем им не было еще и тридцати, все они держали наготове меч, 
чтобы мстить за погибших отцов. Наградой за победу в этой борьбе была Англия. 
Когда сын Йорка, граф Марч, узнал, что дело его отца перешло к нему, он не стал 
уклоняться от ответственности, налагаемой на него его новым положением. Он 
выступил против графа Уилтшира и сторонников Ланкастеров на западе и в ходе 
битвы при Мортимер Кросс, состоявшейся 2 февраля 1461 г., разгромил их. Йорк не 
стал медлить с воздаянием за жестокости Уэйкфилда. «Пощады нет» – эти слова 
стали его девизом. Среди казненных после этой битвы оказался и Оуэн Тюдор, 
безобидный нотабль, который, уже стоя на плахе, никак не мог поверить в то, что 
его собираются обезглавить, пока с него не сорвали воротник его красного 
камзола. Его сын Джаспер, как мы еще увидим, остался в живых, чтобы 
впоследствии принять участие в войне.
Одержавшие победу йоркисты под командованием молодого герцога выступили на 
помощь графу Уорвику, возвратившемуся из Кале и оказавшемуся в тяжелом 
положении в Лондоне, но королева Маргарита действовала быстрее. Семнадцатого 
февраля во втором сражении у Сент-Олбанса она нанесла Уорвику поражение. Уорвик,
 бывший в то время настоящим лидером йоркистской партии и имевший в своем 
распоряжении набранное за границей войско, располагавшее помимо прочего и 
огнестрельным оружием, вез с собой захваченного короля и заявлял, что действует 
от его имени. Наступление Маргариты застало его врасплох. Его разведчики 
доложили ему, что королева находится в 9 милях от Сент-Олбанса. Уорвик и 
Норфолк спаслись бегством, половина же их армии была перебита. Короля Генриха 
выкатили в коляске для наблюдения за ходом сражения. Сидя под большим деревом, 
он смотрел на происходящее с нескрываемым удовлетворением. Два рыцаря, 
прославившихся в войне с французами, одним из которых был доблестный сэр Томас 
Кириэл, находились рядом с ним, исполняя роль его стражей и охранников. Их 
первейшая обязанность состояла в том, чтобы королю не было причинено никакого 
вреда. Оставаясь с Генрихом под деревом, они и попали в окружение, а затем и в 
плен. На следующее утро Маргарита хладнокровно предала смерти многих известных 
пленников, но судьба двух охранников короля требует особого рассмотрения. 
Генрих сказал, что он попросил рыцарей оставаться с ним и что они находились 
рядом ради его же безопасности. Тогда королева подозвала своего сына Эдуарда, 
которому уже исполнилось 7 лет и которого король своим вынужденным решением 
лишил наследства, и приказала ему определить их участь. Мальчик, успевший стать 
не по годам жестоким, взглянул на пленников. «Какой смертью должны умереть эти 
два рыцаря, которых ты видишь здесь?» – спросила Маргарита. «Им нужно отрубить 
головы», – с готовностью ответил Эдуард. Когда Кириэла уводили, он воскликнул: 
«Да падет гнев Господа на тех, кто научил ребенка произнести такие слова!». Вот 
так изгонялась из сердца людей жалость, а смерть и месть становились обычным 
делом.
* * *
Теперь Маргарита вновь завладела мужем, а вместе с ним и всей полнотой 
королевской власти. Дорога на Лондон была открыта, но она предпочла не 
наступать на город. Дикие орды, приведенные ею с севера, уже успели запятнать 
себя грабежами и насилиями, которые они творили везде, где проходили, возбуждая 
против себя ярость сельского населения. Друзья короля говорили: «Если они 
попадут в Лондон, они разграбят весь город». Сама столица в целом поддерживала 
Йорка, но, как говорили, «если король и королева придут со своей армией в 
Лондон, они получат все, чего пожелают». В полной мере оценить возникшую 
ситуацию мы не можем. Эдуард Йоркский с армией, одержавшей победу у Мортимер 
Кросс, день и ночь двигался по направлению к столице. В Оксфордшире к нему 
присоединился Уорвик с остатками разбитых у Сент-Олбанса войск. Возможно, 
король умолял не превращать столицу в поле сражения, возможно, королева и ее 
советники не осмелились пойти на это. Гордые победой и нагруженные добычей, 
воссоединившиеся с королем силы Ланкастеров отошли через Данстебл на север. 
Таким образом, тот факт, что их шотландские наемники уже устремились домой, 
захватив с собой все, что можно унести, остался неизвестным. По словам 
Холиншеда, «королева, мало доверяя Эссексу, еще меньше Кенту и совсем не 
доверяя Лондону... отправилась из Сент-Олбанса на север страны, где только и 
оставались еще ее силы и где она еще имела возможность укрыться».
Это был переломный момент борьбы. Через девять дней после битвы у Сент-Олбанса 
Эдуард Йоркский вступил в Лондон. Горожане, которые могли бы подчиниться 
Маргарите и Генриху, с радостью приветствовали йоркистов. Благодаря Всевышнего, 
они говорили: «Войдем же в новый виноградник, и пусть расцветет в нашем ярком 
саду в месяце марте эта чудесная белая роза...». Но сад окружали колючие 
кустарники. Прикрывать свои действия именем короля было уже невозможно. После 
второй битвы у Сент-Олбанса на йоркистов стали смотреть как на открытых 
предателей и мятежников. Но это нисколько не омрачало настроения юного воина, 
взявшего верх над противником у Мортимер Кросс. Он видел ситуацию иначе: его 
отец был свергнут и убит именно потому, что проявлял почтение к королю Генриху. 
Ни он, ни его друзья не намерены более прибегать к каким-либо ухищрениям или 
следовать подобным конституционным концепциям. Отныне он притязает на корону