я в Честер и собрал там армию, стремясь отстоять права монарха. 
С нею в декабре 1387 г. он выступил в направлении Лондона. Однако 
лорды-апеллянты вместе с сыном Ланкастера Генрихом успели встретить его у 
Рэдкот Бридж, в Оксфордшире, и нанесли ему тяжелое поражение. Фаворит поспешил 
укрыться за морем. Теперь король оказался в полной зависимости от группировки 
лордов, узурпировавшей его права. Внутри нее долго шли споры о том, следует ли 
избавиться от Ричарда и убить его. Те, кто постарше, выступали за крайние меры; 
более молодые сдерживали их. Ричарду серьезно угрожали, что его ждет судьба его 
прадеда, Эдуарда II. Однажды обсуждение было таким жестким, что лишь двое из 
лордов решились остаться с ним на ужин. Именно молодой и решительный Генрих 
настойчиво призывал к умеренности, возможно потому, что притязания его отца на 
трон стали бы неосновательными, если бы на английском престоле Ричарда сменил 
Глостер.
Так и не сумев объединиться, лорды-апеллянты не стали убивать короля, но в 
остальном они ни в чем не уступили ему. Они заставили Ричарда пойти на уступки 
по всем пунктам. Приверженцы короля и лица из его окружения стали жертвами 
суровой мести. Для придания законности новому режиму был созван парламент. В 
назначенный день пять лордов-апеллянтов в золотых одеяниях рука об руку вошли в 
Вестминстер-холл. Началось заседание «Безжалостного парламента». Самыми 
упорными противниками новых властителей стали королевские судьи во главе с 
Тресильяном. В Ноттингеме Главный судья уже, провозгласил доктрину монаршего 
верховенства, с его судами и судьями, властвующими над знатью, контролирующей 
парламент. На это лордами был дан формальный ответ, суть которого сводилась к 
тому, что, утверждая факт феодальной власти короля, он также защищал принцип 
парламентского контроля. Само это событие осталось незамеченным в волнениях тех 
дней, но породивший его принцип дал о себе знать еще в XVII в.
Главный судья Тресильян и четверо других судей, ответственных за Ноттингемскую 
декларацию, были казнены в Тайберне. Не пощадили и наставника короля, Берли. 
Победа старого нобилитета была полной. Уважения удостоилась лишь личность 
короля, хотя гроза прошла совсем рядом. Вынужденный не только подчиниться, но и 
смириться со смертью друзей, Ричард совершенно отстранился от дел и предался 
уединению.
Следует предположить, что происшедшее произвело на него сильное впечатление. 
Мало кому из смертных судьба посылает подобные испытания. Он много размышлял о 
своих прошлых прегрешениях и ошибках. В торжествующих лордах ему виделись люди, 
способные стать тиранами не только над ним самим, но и над всем народом. Теперь 
планы мщения и восстановления своих королевских прав разрабатывались им с 
намного большей, чем прежде, изощренностью. На целый год воцарилось зловещее 
затишье.
* * *
Третьего мая 1389 г. Ричард совершил то, чего никак не ожидали от него его 
противники. Заняв свое место в Совете, король вежливо осведомился, сколько ему 
лет. Когда ему ответили, что уже 23 года, он объявил, что уже достиг зрелого 
возраста и не намерен более подчиняться ограничениям своих прав, с которыми не 
смирился бы ни один из его подданных. Он будет сам управлять страной; он будет 
сам выбирать себе советников; он будет настоящим королем. Удар, несомненно, был 
подготовлен с той жуткой, сверхъестественной ловкостью, которая отмечала многие 
замыслы Ричарда. Решительные действия тут же принесли успех. Епископ Томас, 
брат графа Арундела, а позднее архиепископ Кентерберийский, отдал королю по его 
требованию Большую государственную печать. Епископ Гилберт покинул казначейство,
 а сочувствовавшие королю Уильям Уайкхэм и Томас Брантингем вернулись на свои 
посты канцлера и казначея. На судейской скамье появились, в дополнение к уже 
заседавшим там лордам, назначенцы короля. В письмах короля шерифам объявлялось, 
что Ричард стал во главе правительства, и эта неожиданная новость была 
воспринята в обществе с удовлетворением.
Король воспользовался победой, проявив благоразумие и милосердие. В октябре 
1389 г. из Испании возвратился Джон Гонт, герцог Ланкастер, и его сын Генрих, 
один из главных оппозиционеров, получил королевское прощение. Страшная коалиция 
1388 г. распалась. Аппарат королевского управления, одержавший верх над 
группировкой знати, возобновил свою обычную работу, и в последующие восемь лет 
Ричард царствовал как конституционный монарх, пользующийся поддержкой народа.
Это был век, когда огромные массы населения полностью отстранялись от власти и 
когда правящие классы, включая новый средний класс, всегда, даже несмотря на 
самые смертельные распри, объединялись для их подавления. Ричард получил 
определенную оценку от тех влиятельных общественных элементов, которые свергли 
его, и его репутация была всем хорошо известна, но их мнение по поводу его 
характера можно принять лишь с оговорками. То, что он старался ниспровергнуть 
конституционные права, за которые решительно боролись соревнующиеся группировки,
 церковь и бароны, отрицать невозможно, но вот делалось ли это ради личного 
удовлетворения или в надежде исполнить обещание, данное в кризисный момент 
крестьянского восстания – «Я буду вашим вождем», – этот вопрос отбросить просто 
так нельзя. Верно то, что одной депутации повстанцев в 1381 г. он 
раздражительно бросил: «Вы вилланы и вилланами останетесь», д