| |
ливом веке».
В Англии не было сломлено упорное стремление к свободе, и характер нашего
народа являет разительный контраст с бессильной пассивностью французского
крестьянства, удерживаемого в покорности войной, голодом и жестоким подавлением
Жакерии. «Именно трусость и нехватка мужества и смелости, – писал сэр Джон
Фортескью, видный юрист периода правления Генриха VI, – а не бедность, удержали
французов от восстания; храбрости, подобной той, что была у англичан,
недоставало французам».
* * *
Ричард II взрослел. Его способности преждевременно развились, а чувства
обострялись под влиянием того, что он видел и делал. Во время кризиса, когда
разразилось крестьянское восстание, на его плечи легла немалая ответственность,
а в одном памятном случае Ричард своим личным вмешательством спас ситуацию.
Именно королевский двор и королевские судьи сумели восстановить порядок, когда
правящий класс потерял самообладание. Тем не менее король согласился на
продление опеки. Джон Ланкастер, вице-король Аквитании, покинул Англию,
привлеченный выгодными перспективами в Европе, в число его интересов входили и
притязания на Кастильское королевство. Вместо себя он оставил сына, Генриха,
энергичного и способного юношу, на которого легли ответственность за соблюдение
его интересов в Англии и руководство отцовскими поместьями.
Лишь только по достижении двадцати лет Ричард решился на то, чтобы стать
полноправным хозяином Совета и в особенности уйти из-под контроля своих дядей.
Ни с одним королем прежде не обращались подобным образом. Его деду подчинялись
уже с того времени, когда ему исполнилось 18 лет. Ричард в 16 лет играл важные
роли. Его двор был глубоко заинтересован в том, чтобы он взял на себя власть.
Узкий круг его приближенных составлял мозг правительства. Во главе его стояли
канцлер королевства, Майкл де ла Поль, Главный судья Тресильян и архиепископ
Йоркский Александр Невилл. Возможно, что руководителем этой группировки был
находившийся за их спиной Саймон Берли, наставник и доверенное лицо Ричарда. С
королевским двором связала свою судьбу и группа молодых представителей знати.
Их возглавлял Роберт де Вере, граф Оксфордский, игравший роль, близкую к роли
Гавестона при Эдуарде II, и в одном аспекте предвосхитивший роль Страффорда
[56]
. Король щедро раздавал милости своим приверженцам, и де Вере в скором времени
сделался герцогом Ирландским. Это был явный вызов магнатам Совета. Ирландия
была источником людских ресурсов и продовольствия, находившихся вне контроля
парламента и знати, которые можно было использовать для господства над Англией.
Засилье приближенных короля и его изнеженных фаворитов, занимавших все важные
придворные и правительственные должности, оскорбляло феодальную партию и было
противно национальному духу. Как часто случается, повод для наступления
оппозиции нашелся в области внешней политики. Отсутствие денег, боязнь просить
их, а главное – слабость военного руководства подталкивали двор к проведению
мирного курса. Знать объединилась с парламентом в осуждении неспособного
руководить военной политикой канцлера Поля. Они порицали также буйный гедонизм
двора: «Это скорее рыцари Венеры, чем Беллоны», – раздавались язвительные
замечания. Война с Францией необходима – на базе этого лозунга в 1386 г. был
сформирован союз против короны. Парламент убедили назначить комиссию из пяти
министров и девяти лордов, возглавляли которую бывшие члены регентского совета.
Началась чистка государственной службы, которая должна была бы являться
источником власти короля, но стала причиной многих ошибок. Интересно отметить,
что в это время Джеффри Чосер, его конюший, прославившийся, однако, в другой
сфере, лишился двух постов на таможне.
Когда члены комиссии вынудили короля отстранить двух его личных друзей, Ричард
в глубоком горе покинул Лондон. В Северном Уэльсе он консультировался с новым
герцогом Ирландским, в Йорке – с архиепископом Невиллом, в Ноттингеме – с
Главным судьей Тресильяном. Он пытался собрать силы для гражданской войны в том
самом месте, где впоследствии Карл I развернет королевский штандарт. Ирландские
ополченцы, валлийские копейщики и, самое главное, чеширские лучники из его
собственною графства должны были составить королевскую армию. Опираясь на эту
силу, Тресильян и четверо других королевских судей объявили, что давление,
оказанное на короля лордами-апеллянтами, как их стали называть, и парламентом,
противно законам и конституции Англии. За этим решением, которое было
невозможно оспорить с точки зрения права, со стороны противников Ричарда
последовали решительные меры. Дядя короля, Глостер, вместе с другими вождями
баронской олигархии заклеймил Главного судью и тех, кто действовал вместе с ним,
включая де Вере и других королевских советников, назвав их предателями страны.
Король – ему было тогда всего 20 лет – преувеличил возможности монаршего
авторитета. Лорды-апеллянты могли заручиться поддержкой парламента. Они
обратились к оружию. Глостер во главе вооруженного отряда подошел к Лондону.
Ричарда, прибывшего туда первым, тепло встретил народ. Став под красно-белые
цвета, лондонцы проявили преданность ему лично, но они были явно не готовы
сражаться с наступающей баронской армией. В Вестминстер-холле предводители
оппозиции, лорды Глостер, Арундел и Уорвик, о силе которых красноречиво
свидетельствовал тот факт, что за стенами здания оставался их вооруженный
эскорт из трех сотен всадников, угрозами заставили короля подчиниться.
Единственное, чего ему удалось добиться, – это обеспечить бегство своих
сторонников.
Де Вере удалил
|
|
