цы вовсе не бездушные чудовища, как их представляют. 
Рабство, будучи элементом, противным цивилизации и целям государства, является 
большим злом в первую очередь для самих рабовладельцев" (Цит. по: Nunez Ponte J.
 M. Sustenta teoria idilica de la esclavitud. Caracas, 1948, p. 230).
     Из таких высказываний можно было бы составить не один том. Подобного рода 
рассуждения решительно опровергались аболиционистами. Ричард Р. Мадден, 
английский консул в Гаване и уполномоченный по делам освобожденных рабов, в 
книге "Остров Куба", впервые опубликованной в 1844 г., писал, что если бы 
рабовладельцы действительно относились гуманно к рабам, то последние не 
надрывались бы на работе, их сносно кормили бы и одевали, смертность среди них 
была бы меньшей, а рождаемость более высокой, среди них было бы больше стариков,
 беременные не трудились бы в поле до момента родов, негры совершали бы браки в 
церквах и имели бы возможность посещать богослужения в дни праздников, за 
беглыми рабами не охотились бы с помощью собак; рабовладелец, виновный в 
убийстве раба, привлекался бы к судебной ответственности.
     Но ничего подобного не существовало тогда на Кубе. За соблюдение законов, 
в которых все это предусматривалось, наблюдали сами рабовладельцы. Правда, рабы,
 принадлежавшие к челяди, жили несколько лучше, чем трудившиеся на плантациях, 
но первых было незначительное меньшинство по сравнению со вторыми (См.: Madden 
R. R. La Isla de Cuba. Habana, 1964, p. 151-193). К тому же лучшее обращение с 
невольниками – личными слугами или служанками проживавших в городе плантаторов 
служило одним из средств закрепления системы рабства. Оно способствовало 
разъединению рабов и поставляло их хозяевам осведомителей и предателей, 
услугами которых пользовались для раскрытия заговоров, имевших целью уничтожить 
систему рабства (См.: Фонер Ф. С. История Кубы и ее отношений с США. 1492-1845 
годы (от завоевания Кубы до "эскалеры"). М., 1965, с. 231).
     Рабы-ремесленники, жившие в городах и работавшие на оброк, также 
составляли незначительное меньшинство по сравнению с массой плантационных рабов,
 их положение было более терпимым. Однако и они подвергались жестокой 
эксплуатации, жили завоевания Кубы до "эскалеры").
     в антисанитарных условиях и всецело зависели от произвола их владельца.
     Мадден опубликовал стихи кубинца, бывшего раба Хуана Франсиско Мансано, в 
которых высмеивается рабовладелец, рисующий посетившему его английскому 
аболиционисту "райское" житье своих рабов:
     Вы видите их вон там, на тростниковом поле,
     У них нет причин, поверьте, сетовать на свою долю;
     Нет у них ни в чем нужды, нет и желания другого,
     Кроме работы, в которой нет недостатка большого.
     Я был бы только рад, если б они расстались со мной,
     И половины их хватило б здесь с лихвой.
     Посмотрите сами – поле не столь уж далеко,
     Как веселы наши негры, как им живется хорошо!
     Как рады они работе! Какой у них цветущий вид!
     Каким счастливым даже невольник может быть!
     Усилий не жалеем, чтоб сделать их такими,
     От этого выигрываем мы сами вместе с ними;
     Но и помимо выгоды, сами понимаете, конечно,
     Наш долг – заботиться о них и обращаться с ними человечно.*
     *(См.: Фонер Ф. С. История Кубы и ее отношений с США. 1492-1845 годы (от 
завоевания Кубы до "эскалеры"). М., 1965, с. 237).
     Большинство иностранцев путешественников, посещавших плантации Кубы в XIX 
в., свидетельствовали, что рабы здесь питались отбросами, ходили в отрепьях, 
работали по 16-18 часов в день. Средняя продолжительность их жизни на 
плантациях не превышала десяти лет. Путешественники ужасались тому, как часто 
рабы кончали жизнь самоубийством (Рабы верили, что после смерти их дух 
перенесется на родину, в Африку, чтобы возродиться во плоти. Зная это, 
рабовладельцы четвертовали тела самоубийц или казненных в присутствии остальных 
рабов, а затем сжигали их). Причины этого нетрудно понять, достаточно было 
увидеть инструменты пыток – оловянные маски, кандалы и зубчатые ошейники, 
которые многие невольники вопреки закону, запрещавшему заковывать рабов в 
кандалы, были вынуждены носить в качестве наказания за различные мелкие случаи 
неповиновения (См.: Фонер Ф. С. Указ. соч., с. 231).
     В работах самого Жильберто Фрейри, не говоря уже об исследованиях Ф. 
Ортиса и других латиноамериканских ученых, приводится множество примеров 
жестокости, произвола, садизма испано-португальских рабовладельцев по отношению 
к своим рабам.
     Автор монографии о жизни рабов в Венесуэле видный венесуэльский этнолог 
Мигель Акоста Сайгнес пишет: "Многие исследователи утверждали, что Испания 
относилась благожелательно к африканцам и их потомкам и что в Венесуэле 
рабовладельцы особенно снисходительно относились к невольникам. Само сравнение 
испанского рабовладельческого режима с любым другим следует считать 
оскорбительным для памяти миллионов рабов, погибших в коло