| |
льству своих
прихожанок, содержали любовниц, устраивали оргии, эксплуатировали своих
прихожан, наживались на торговых сделках, короче – вели себя неподобающим
своему призванию образом" (Gibson Ch. Op. cit., p. 84).
Наиболее здоровая часть духовенства искала выхода из создавшегося
положения вовсе не в возврате к прежним миссионерским временам, не к догмам
первоначального христианства, а в просветительных идеях XVIII в., в
освободительных лозунгах североамериканской и французской революций, сведения о
которых проникали через литературу, доступную главным образом церковникам.
Увлечение "крамольными" идеями XVIII в. привело некоторых священников к критике
колониальной действительности, колониальных порядков. Отсюда был всего лишь
один шаг к разрыву не только с испанской монархией, но и с самой церковью как с
общественным институтом, освящавшим и охранявшим колониальное угнетение. И этот
шаг сделают некоторые из них в 1810 г., когда пробьет час разрыва колоний с
Испанией, и навлекут на себя эти "отступники" от католической веры лютый гнев и
суровые кары со стороны церковной иерархии, инквизиции, папского престола и
испанских властей.
Заключение
Религиозная деятельность церкви в колониальный период была направлена на
оправдание и поддержку колониального режима колониальной эксплуатации.
Вот как оценивал в начале XIX в. деятельность духовенства в колониях один
из выдающихся вождей войны за независимость Мариано Морено, секретарь
Патриотической хунты Буэнос-Айреса: "Сама религия много раз осквернялась
продажными и честолюбивыми пастырями, а проповедь святого духа
проституировалась учением, ослеплявшим народы и обеспечивавшим безнаказанность
тиранов. Сколько раз мы видели, как извращался священный текст: "Воздайте
кесарю кесарево!" Завет ясно предписывает дать кесарю только кесарево. Тем не
менее ложные учители в своем стремлении превратить бога в творца и сообщника
деспотизма хотели отдать кесарю свободу, которая принадлежит не ему, а природе,
они наделили его правом угнетения, отказывая народам в праве на свою защиту, и
вознесли его власть к божественному происхождению с тем, чтобы никто не посмел
изучить истоки ее возникновения. Они стремились, чтобы власть королей не
оспаривалась их подданными" (Junque A. Breve historia de los argentinos. Buenos
Aires, 1957, p. 127).
Сопротивление индейских и негритянских масс колонизаторам постоянно
возрастало и к концу колониального периода вылилось в волну вооруженных
восстаний, крупнейшим из которых было восстание индейцев в 1780 г. под
руководством вождя Тупак Амару, потомка древнего инкского рода.
Восстание Тупак Амару оставило глубокий след в народной памяти, имя Тупак
Амару пользуется по сей день любовью и уважением во всей Латинской Америке.
Клерикальные авторы, учитывая эти обстоятельства, утверждают, что духовенство,
в частности иезуиты, якобы в отместку за роспуск своего ордена в 1767 г.
поддерживали восстание индейского вождя, что католическая церковь якобы
выступала вместе с индейцами против колонизаторов, они даже заверяют, что
движение Тупак Амару было "революцией священников".
Свой тезис клерикальные историки пытаются подкрепить и таким аргументом:
испанский иезуит Хуан де Мариана (1536-1623) в своих произведениях оправдывал с
религиозной и моральной точки зрения свержение "недостойной" королевской власти
и даже убийство "недостойного" короля. Из этого делается вывод, что доктрина
Марианы служила идейным обоснованием восстания Тупак Амару. Но такой вывод
рассчитан на невежество читателя, ибо иезуит Мариана призывал к убийству
коронованных особ, выступавших против католицизма. Спрашивается, как могли
церковники, опираясь на пресловутую доктрину Марианы, поддерживать Тупак Амару,
выступавшего против колониального режима, освященного католической церковью?
Они не только не выступали в поддержку Тупак Амару, но всемерно способствовали
его поражению.
"Признаемся, – пишет аргентинский историк Левин, автор монографии,
посвященной движению Тупак Амару, – что в попытке доказать нашу объективность
мы желали найти хотя бы одного священника среди бойцов Тупак Амару, однако нам
не повезло" (Lewin В. La rebelion de Tupac Amaru. Buenos Aires, 1957, p. 227).
Исследователь не нашел в рядах восставших индейцев священников, зато он нашел
их в карательных отрядах колонизаторов, многие из которых возглавлялись
церковниками.
Идейным вдохновителем испанских властей в период подавления восстания
Тупак Амару был епископ Куско Хуан Мануэль Москосо. Он отлучил вождя индейцев и
его сподвижников от церкви и предал их проклятью. Испанские власти использовали
духовенство для шпионажа, для добычи сведений о действиях восставших. Левин
приводит пример священника из Тунгасуки, которому Чрезвычайная хунта,
руководившая подавлением восставших, поручила разведывать и сообщать ей о
"числе людей, оружия, амуниции и вообще все, относящееся к военной силе индейца
(Тупак Амару. – И. Г.), каковы, в частности, его идеи, намерения и военные
планы, какие испанские подданные находятся с ним и у него на службе и кто
является его агентами в городе Лиме, в Куско и других местах". Можно было бы
без конца, отмечает Левин, описывать деятельность священников – военных
руководителей, шпионов и т. п. Епископ Москосо создал шпионскую организацию из
священников, действовавшую под его руководством против восставших.
Сам епископ Москосо сообщал о своем участии в подавлении восстания
епископу г. Лас-Пас следующее: "Не жалея ни сил, ни средств для… подавления
мятежа, я превратился в солдата, оставаясь епископом. Итак, в самый критический
момент вооружил я священников и монахов, назначив настоятеля Мануэля Мендиету
командующим церковной милицией, поместил милицию в казармы, мобилизовал
клириков, учеников и семинаристов двух колледжей, организовав из них четыре
роты во главе с офицерами, вооружил их за свой счет, они под руководством
светского офицера стали практиковаться в стрельбе и муштре. Духове
|
|
