ира, занимались контрабандной 
торговлей. Они тайно провозили серебро, ананасы, одежду и прочие иностранные и 
испанские товары, обходя королевские указы. Выгоду от этой торговли получали не 
только иезуиты, но и торговцы, искавшие покровительства ордена 
(Альтамира-и-Кревеа Р. Указ. соч., с. 270).
     Немалые доходы приносила церкви инквизиция. Арест ее жертв сопровождался 
секвестром всего движимого и недвижимого имущества, причем должники 
арестованного под угрозой угодить в застенки священного трибунала были обязаны 
выплатить инквизиторам взятые в долг суммы. Вынесению сравнительно "мягкого" 
приговора – порки, поругания, тюремного заключения – сопутствовал крупный 
денежный штраф. Этими средствами инквизиторы распоряжались по своему 
усмотрению: спекулировали, приобретали недвижимую собственность, ценные вещи, 
поместья. Из этих же фондов выплачивали себе и служащим трибунала жалованье. 
Преследование еретиков и инакомыслящих было прибыльным для церкви делом: только 
по делу португальских купцов инквизиция в Лиме получила 800 тыс. песо (Bagu S. 
Economia de la sociedad colonial. Buenos Aires, 1949, p. 241). По данным 
трибунала Картахены были годы, когда его доходы достигали 400 тыс. песо (Elias 
Ortiz S. El ocaso del tribunal de la Inquisicion en el Nuevo Reino de Granada. 
– "Boletin de Historia у Antiguedades", 1960, N 618-620, p. 216). Столь же 
красноречивы цифры, относящиеся к деятельности трибунала инквизиции в Мексике. 
При его ликвидации в 1814 г. собственность трибунала была оценена в 1774686 
песо, в том числе: "наличными в сундуках", как сказано в соответствующем акте, 
– 65576 песо, капитал, инвестированный в недвижимую собственность, – 1394628, 
доход от различных предприятий – 181482, доход от сдачи домов в наем – 125 тыс.,
 прочее – 8 тыс. песо (Lea H. Ch. The Inquisition in Spanish Dependencies. New 
York, 1908, p. 188).
     Десятина, согласно патронату, вносилась в королевскую казну, которая 
частично ее ирисваивала, частично расходовала на нужды церкви. Десятина в 
колониях распределялась следующим образом: 1/4 получал епископ, 1/4 – соборный 
капитул. Оставшаяся половина делилась на 9 частей, из которых 4/9 шли на 
содержание приходского духовенства, 3/9 – на содержание церковных зданий и 
госпиталей, а 2/9 поступали в королевскую казну. В 1804 г. корона затребовала 
увеличить до 3/9 свою долю в десятине.
     Десятина ложилась тяжелым бременем на плечи сельского населения, ибо 
главным образом оно платило этот вид налога. По подсчетам Гумбольдта, только в 
1771 – 1780 гг. архиепископство Мексики получило в счет десятины 4 млн. песо, а 
в следующем десятилетии – 7 млн. В 1792 г. десятина принесла церкви в Мексике 
424719 песо (Costeloe M. P. Op. cit., p. 117). На Кубе в 1799 г. церковь 
получила от десятины 470032 песо, а в середине XIX в. эти поступления 
увеличились до 4010899 песо (Carreras J. A. Terratenientes e iglesia en Cuba 
Colonial. – "Universidad de la Hahana", 1972, N 196-197, p. 152).
     Все, кто был обязан платить десятину, пытались уменьшить ее размеры. 
Различные церковные инстанции неоднократно подчеркивали нежелания населения 
плагить десятину (Costeloe M. P. Op. cit, p. 19): кроме этого налога крестьяне 
сдавали церкви первые плоды урожая, оплачивали все церковные требы, бесплатно 
обрабатывали церковные земли, смотрели за домашним хозяйством приходских 
священников и миссионеров, снабжали их продуктами.
     Большие деньги церковь выручала от продажи "буллы на финансирование 
крестовых походов", хотя сами походы давно уже прекратились. Приобретение 
"буллы" приравнивалось посещению "гроба господнего" в Палестине и сулило 
покупателю отпущение самых тяжких грехов. В Индиях стало обязанностью покупать 
"буллу" раз в два года, что служило доказательством рвения верующего. Жители 
колоний, если средства позволяли, покупали "буллу" себе, своим детям и слугам 
обоего пола – от семилетнего возраста и выше. Духовенство проповедовало с 
амвона и убеждало в исповедальне в непреложной необходимости приобретать 
"буллу", и, так как никто не перечил этому, опасаясь санкций инквизиции, не 
было никакого способа разувериться в необходимости приобретать "буллу" (Mora J. 
M. L. El clero, el estado у la economia nacional. Mexico, 1950, p. 214).
     "Булла" печаталась на тонкой серой бумаге, готическими буквами, текст ее 
был неразборчив. Стоила она в зависимости от количества отпускаемых грехов – от 
2,5 реалов до 15 песо. По существу "булла" отличалась от индульгенций только 
названием. Какие же суммы приносила "булла" церкви? По данным 1786 г., от 
продажи "буллы" церковь выручила 416883 песо.
     Немало сумм поступало в церковную казну и от штрафов, которые 
накладывались церковниками на верующих за невыполнение церковных обрядов. Так 
если житель колонии перед смертью был в состоянии исповедоваться и причащаться, 
но не сделал этого, то половина его имущества конфисковывалась в пользу церкви 
(Garcia J. A. La ciudad indiana. Buenos Aires, 1953, p. 212-213).
     Труд облагораживает
     В 1767 г. в связи с запрещением иезуитского ордена его владения перешли в 
королевскую казну. В 1783 г. по приказу короля деньги трибуналов по делам 
завещаний были сданы на хранение в казначейство. Но церковь продолжала 
распоряжаться ими, как и прежде. В 1796 г. корона установила 15%-ный налог на 
продажу недвижимой собственности церкви.
     В 1804 г. испанское правительство, печатавшее бумажные деньги без золотого 
покрытия, решило поправить свои финансовые дела за счет церкви в Новой Испании. 
По приказу из Мадрида вице-король приказал продать с молотка земельную 
собственность мексиканской церкви, а церковным учреждениям внести в королевскую 
казну имевшиеся у них капиталы в обмен на боны королевского консолидированного 
долга (Real Caja de Consolidacion). Церковники пытались помешать осуществлению 
этого приказа, но все же испанской короне удалось заполучить от них солидную 
сумму в 44500 тыс. песо (Bagu S. Op. ciL, p. 239). Это вовсе не означало, что 
церковь в Мексике лишилась всех своих владений. П