периода церковь таким образом 
приобрела долевое участие в большинстве поместий в колониях.
     Церковники участвовали и в торговых операциях. "Несмотря на запрещение, – 
пишет испанский историк Рафаэль Альтамира, – вести торговлю отдельным лицам, 
принадлежавшим к духовенству, налагавшееся неоднократно папскими буллами 
Григория XIII, Павла V, Урбана VIII, Климента IX, а также решениями церковного 
собора в Лиме в 1583 г., не удалось избежать того, что под различными 
предлогами многие монастыри и религиозные миссии участвовали в торговых 
предприятиях" (Альтамира-и-Кревеа Р. История Испании, т. II. М., 1951, с. 269). 
Духовные ордены занимались главным образом перепродажей товаров, получаемых из 
Испании, с Филиппин, а также из Азии, закупали их оптом и держали на складах 
точно так же, как это делали торговцы-миряне. Иногда они объединялись в крупные 
импортные компании (Альтамира-и-Кревеа Р. История Испании, т. II. М., 1951, с. 
270). Монахи не чурались и розничной торговли. Как показывают донесения папских 
агентов, хранящиеся в архивах ватиканской конгрегации пропаганды веры, монахи 
вели широко разветвленную торговлю вином среди населения, в частности среди 
индейцев, которых они нередко силой заставляли покупать водку. В Сантьяго 
(Чили) монахи в постные дни скупали рыбу на рынке и продавали ее втридорога у 
ворот монастырей.
     Самым богатым монашеским орденом в колониях Испании был могущественный 
орден "Общество Иисуса". Стоимость иезуитской собственности в испанских 
колониях Америки во время его запрещения в XVIII в. оценивалась в 71483917 
серебряных песо (Rippy I. F. Historical Evolution of Hispanic America. New York,
 1943, p. 100). Эти данные далеко не полные, если учесть, что только на Кубе 
собственность иезуитского ордена в момент его запрета в 1767 г. была оценена в 
46641875 песо (Guerra у Sanchez R. Manual de Historia de Cuba. La Habana 1938, 
p. 174).
     Как и в других частях света, в американских колониях иезуиты особенно 
энергично проявляли себя в торговой и предпринимательской деятельности. Другие 
монашеские ордены рассчитывали в основном на дарения, завещания верующих и на 
королевскую милость. Иезуиты же, не брезгуя этими традиционными источниками 
доходов, предпочитали им прямое участие в торговых и финансовых операциях и 
сделках. Американский историк X. Херринг считает, что в колониях иезуиты 
являлись крупнейшими рабовладельцами, банкирами, купцами. Он называет их 
доминирующей экономической силой в Испанской Америке (Herring H. A history of 
Latin America. New York, 1963, p. 183).
     Хотите ли знать символ веры
     Семейства Иньиго?*
     Верую в сахар, в индиго.
     *(Иньиго – производное от имени Игнатия Лойолы, основателя иезуитского 
ордена)
     Эта популярная в XVIII в. эпиграмма на иезуитов довольно точно отражала 
характер их деятельности в колониях.
     К сахару и индиго можно было бы добавить и хинную кору, монопольными 
поставщиками которой на европейский рынок являлось "Общество Иисуса". Этот 
товар был известен тогда и как "порошок иезуитов".
     Спаивают
     "Двадцать или тридцать лет после прибытия иезуитов в Мексику, – отмечает 
французский историк Франсуа Шевалье, – мало составлялось завещаний без того, 
чтобы им не перепадало щедрых дарений. Их послушники набирались из самых 
богатых семейств, и многочисленные дарения и платные поминальные обедни 
приносили им большие суммы денег" (Chevalier F. La formacion de los grandes 
latifundios en Mexico. – "Problemas agricolas e industrials de Mexico", 1956, 
Enero-marzo, p. 196). О размерах полученных иезуитским орденом в колониальное 
время дарственных завещаний говорят такие примеры: один из богатейших людей 
колонии – Алонсо де Вильясека в 1580 г. оставил ордену 224791 песо (The 
Expulsion of the Jesuits from Latin America. New York, 1965, p. 40). Иезуиты 
были душеприказчиками другого колониального крёза – Альваро де Лоренсана, 
оставившего в 1631 г. ордену свое состояние, оцененное в 800 тыс. песо (Ibid., 
p. 97).
     "Деловая деятельность "Общества" в Мексике, – пишет Ф. Шевалье, – была 
просто грандиозной; начав с нуля, оно вскоре стало обладателем крупнейших 
скотоводческих и других поместий, лучших сахарных заводов, заняло ведущее место 
в школьном образовании и миссионерской деятельности" (Chevalier F. Op. cit., p. 
197). В частности, иезуитам принадлежали два крупнейших в Мексике овцеводческих 
хозяйства – "Сайта Лусия" и "Нуэстра Сеньёра де Лорето", приписанных к их 
столичному колледжу св. Петра и св. Павла. Руководство этого колледжа 
занималось и работорговлей. По счетным книгам установлено, что только в XVII в. 
оно купило и продало около 500 негров-рабов (Chevalier F. Op. cit., p. 197).
     Обращаясь к папе Иннокентию X в 1647 г., Палафокс, епископ Пуэблы 
(Мексика), враждовавший с иезуитами, писал об их владениях в этой колонии: "Их 
стада рогатого скота и овец бесчисленны. Я знаю два их поместья, у каждого из 
которых по 300 тыс. голов овец, а у других более 60 тыс. быков. Все белое 
духовенство вместе имеет только три небольших сахарных завода, а иезуитам 
принадлежат шесть самых больших сахарных заводов Центральной Америки, и каждый 
из этих заводов представляет ценность в 1/2 – 1 млн. песо. Некоторые из них 
дают более 100 тыс. чистого барыша, и даже самые малые приносят не меньше 25-30 
тыс. Кроме того, иезуитам принадлежат обширные пространства земли, 
простирающиеся на многие мили и отдаваемые в аренду; все эти земли чрезвычайно 
плодородны и в изобилии производят маис, табак и пр. Им еще принадлежат богатые 
серебряные копи, и вообще богатство и могущество их так велики, что белому 
духовенству вскоре придется выпрашивать у них милостыню" (Palafox у Mendoza J. 
de. Obras, v. XI. Madrid, 1762, p. 30-32).
     Обнаруженная Франсуа Шевалье в мексиканских архивах "Инструкция 
братьям-иезуитам – управляющим имениями", составленная руково