вого автоматизма, но и всегда 
ориентированы на социально-политический стандарт. Иными словами, правоверные 
прежде всего обязаны быть лояльными членами общества, послушными подданными и в 
качестве таковых верными воинами ислама. Воинами в прямом и переносном смысле: 
если ты мусульманин, ты должен быть всегда готов к битве с неверными. 
Религиозная идеология на службе политике — это норма для стран ислама.
    
   Транзитная торговля и кочевники
    Обратим теперь внимание на другой существенный феномен восточного 
средневековья. Роль транзитной торговли, включая мореплавание, была необычайно 
большой уже в древности: именно благодаря ей возвысились и расцвели финикийские 
города, она же способствовала расцвету и многих других торговых центров, 
начиная с Вавилона. Торговые связи по Великому шелковому пути или по 
трансаравийской дороге вдоль моря соединяли европейские страны с Индией и 
Китаем и способствовали не только торговым, т.е. товарным, контактам, не только 
обмену вещами и раритетами, что само по себе очень важно, но и обмену 
достижениями культуры, идеями, нововведениями, открытиями. Далеко не всегда, 
вопреки принятым формулам, этот обмен был равновеликим, эквивалентным. Как раз 
наоборот, чаще всего влияли одни, а воспринимали чуждое влияние другие; но это 
не мешало тому, что в конечном счете свою выгоду от обмена имели все стороны. 
Именно это и поддерживало всегда транзитную торговлю, побуждало тех, кто в нее 
вовлечен, включая многочисленных посредников, активизировать свою деятельность 
и решительно преодолевать все препятствия, коль скоро они возникали. Торговля и 
дороги, пересекавшие страны и континенты, были той же животворной кровеносной 
системой в масштабах всей ойкумены, что и рыночно-частнособственнические связи, 
даже в их оскопленной восточной модификации, для каждого из социальных 
организмов, для любого отдельного государства.
    Однако этим роль транзитной торговли не ограничивается. Уже упоминалось, 
что благодаря торговле в отдаленные регионы, будь то Тропическая Африка или 
Юго-Восточная Азия, проникали не только сами по себе идеи, в том числе 
религиозно-культурные, в частности исламские, но и живые носители этих идей, 
ревностно пропагандировавшие их и энергично способствовавшие их распространению 
и прак-гическому воплощению. Ведь именно следствием транзитной торговли как 
таковой было создание и в Тропической Африке, и в Юго-Восточной Азии городов и 
портов, становившихся анклавами ислама. А так как ислам воинствен и 
прозелитичен, то естественно и логично стремление выйти за пределы анклавов и 
добиться большего, что и было реализовано в упомянутых регионах. Этому, впрочем,
 способствовала и объективная ситуация. Для Африки это практически полный 
вакуум политической власти, а для юго-восточноазиатских стран — слабость 
политической власти, созданной там по индо-буддийской институционально 
ослабленной модели и при отсутствии той варно-кастово-общинной альтернативы, 
которая в самой Индии сохраняла удовлетворительный баланс сил.
    Еще одна важная функция транзитной торговли — влияние ее на отсталые 
этнические общности, на племена и народы, еще только-только вступившие на путь 
формирования государственности, только начавшие воспринимать цивилизованный 
образ жизни. Уже шла речь о том, что средневековый период истории был отмечен 
именно приобщением новых территорий и целых регионов с населяющими их 
многочисленными племенами к цивилизации и государственности. Включение их в 
сферу торговых путей или зон, в обслуживание торговых операций как раз и 
являлось толчком для ускорения упомянутого процесса. Это хорошо видно на 
примере арабов. Трансарабская торговля создала благоприятные условия как для 
приобщения к ней бедуинов, которые со своими верблюдами служили посредниками 
при перемещении товаров, так и для обогащения шейхов бедуинских племен, уже 
вставших на путь формирования у них протогосударственных образований. 
Трансарабская торговля одновременно с этим способствовала возникновению и 
расцвету ряда арабских городов, таких, как Мекка, которые стали в середине 1 
тысячелетия крупными торговыми центрами и быстрыми темпами шли по пути 
формирования протогосударственных структур.
    Если продолжать далее, то легко сформулировать и более важный вывод: 
созданный арабами (пророком Мухаммедом) на рубеже VI — VII вв. ислам также в 
конечном счете является следствием и итогом транзитной торговли и всего, с нею 
связанного, включая распространение вдоль торговых путей различного рода идей и 
иных культурных ценностей и достижений. Транзитная торговля дала весомый толчок 
развитию арабов и подготовила условия для возникновения ислама, а ислам в форме 
воинственного религиозно-цивилизационного импульса преобразил весь Ближний 
Восток, в некотором смысле всю ойкумену.
    Здесь важно оговориться. Транзитная торговля способствовала всему процессу 
не только и не столько непосредственно, т.е. как само по себе важное в жизни 
народов явление, но также и опосредованно, через определенный народ, через 
арабов, прежде всего через арабских кочевников, бывших наиболее динамичной и 
энергичной частью арабской этнической общности. И это вплотную сталкивает нас с 
непростой проблемой кочевников.
    Кочевники, как и транзитная торговля, существовали задолго до средневековья.
 Уже на рубеже II —1 тысячелетий до н.э. они были хорошо известны соседним 
земледельческим странам как люди, которые жили особым, отличным от 
земледельческого образом жизни и вели свое специфическое животноводческое 
хозяйство. Специальное изучение кочевых племен показало, что в условиях 
изолированного от земледелия хозяйства, даже при сохранении спорадических 
контактов с земледельцами, в первую очередь торговых, кочевники в своем 
развитии не продвигаются далее протогосударственных структур, племенных 
протогосударств, — да и эти последние следует считать результатом не раз 
упоминавшегося уже процесса трибализации под во