ент Муавия пошел на хитрость: его воины подняли на своих копьях листы 
священного Корана, требуя тем самым не военного, а религиозного решения спора. 
Али проявил нерешительность, согласившись на переговоры, что стоило ему трона и 
жизни: 12 тыс. отборных воинов его армии, разочаровавшись в своем вожде, вышли 
из числа его сторонников и стали именовать себя хариджитами (вышедшими). 
Харид-житы заявили, что халифом может и должен быть тот, кто достоин этого. Али 
вынужден был обратить свое основное внимания на хариджитов, которым он объявил 
войну. Борьба на два фронта завершилась для него печально: в 661 г. Али был 
убит в мечети в Куфе хариджитом. Халифом же стал Муавия, основавший династию 
Омейядов.
    
   Халифат Омейядов (661—750)
    Омейяды энергично взялись за укрепление своей власти, за создание основ 
сильной политической структуры, призванной эффективно управлять гигантским 
государством, состоявшим из весьма разнородных частей. Откупившись от претензий 
на власть старшего сына Али и Фатимы, внука пророка Хасана (по преданию, Хасан 
получил от Муавии пергамент, на котором ему было предложено самому поставить 
любую цифру откупа), и расправившись затем с поднявшим было мятеж и погибшим 
близ Кербелы младшим его братом Хусейном (он был буквально растерзан на части, 
ибо никто не хотел брать лично на себя ответственность за смерть внука пророка. 
После этого Хусейн стал святым мучеником всех шиитов, ежегодно отмечающих день 
его гибели торжественными процессиями с самобичеванием и даже самоубийством 
религиозных фанатиков — шахсей-вахсей), омейядские халифы сумели затем 
покончить и с остальными недовольными и восставшими против них арабами. 
Опираясь прежде всего на военную силу, они вместе с тем сумели выдвинуть на 
передний план два важных фактора, которые позволили им добиться успеха.
    Первым из них была исламизация завоеванного населения. Распространение 
ислама среди покоренных народов шло на редкость быстро и успешно. Частично это 
можно объяснить тем, что христиане отвоеванных у Византии земель и зороастрийцы 
Ирана видели в новой религиозной доктрине нечто не слишком им чуждое: 
сложившаяся на доктринальной базе иудаизма и христианства, частично также и 
зороастризма, очень многое взявшая из Библии (Коран насыщен такого рода 
заимствованиями) мусульманская религия была достаточно близкой и понятной тем, 
кто уже привык верить в единого великого Бога, символизирующего собой все 
светлое, доброе, мудрое, справедливое. Кроме того, этому способствовала 
экономическая политика первых халифов: принявшие ислам платили в казну халифата 
только десятину-ушр, тогда как немусульмане были обязаны выплачивать более 
тяжелый поземельный налог харадж (от одной до двух третей урожая) и подушную 
подать — джизию. То и другое генетически восходило к реформам сасанидского 
правителя Хосрова 1 (хараг и гезит) и явно было заимствовано арабами от иранцев.
 Результаты не замедлили сказаться: завоеванные территории, от Испании до 
Средней Азии, энергично исламизировались, причем исламизация шла фактически 
добровольно, во всяком случае без активного принуждения, без преследования 
немусульман.
    Вторым важным фактором усиления власти халифов была арабизация. В ходе 
завоеванный быстрого расширения захваченных арабами территорий большое 
количество воинов-арабов, вчерашних бедуинов, расселялось иногда чуть ли не 
целыми племена т на новых местах, где они, естественно, занимали ключевые 
позиции и брали себе в жены представительниц местного населения, к тому же и в 
немалых количествах, благо то было санкционировано освящающим многоженство 
Кораном. Исламизированные жены из числа местного населения арабизировались, как,
 естественно, и их многочисленные дети, в первую очередь. Кроме того, близость 
арабского языка и культуры семитскому, в основном арамейскому населению Сирии н 
Ирака способствовала быстрой арабизации этих районов.
    Христианизованное население Египта, Ливии и всего Магриба ара-бизировалось 
позже и медленнее, но и здесь процесс арабизации шел своим чередом и за 
несколько веков добился немалых успехов, чему способствовало, в частности, 
превращение арабского языка и письменности в распространенное и престижное 
средство общения (коран был написан по-арабски и переводить его запрещалось; 
все учившиеся обучались прежде всего мудрости ислама, т.е. изучали арабский и 
читали Коран, и в конечном счете превращались в носителей арабского языка и 
арабской культуры). Менее успешно шла арабизация в землях Ливана и Палестины, 
где позиции христиан были особенно сильны. Впрочем, частично это касается и 
Египта, хотя христиане-копты, живущие там и поныне в значительном меньшинстве, 
по языку все же стали арабами. Только собственно Иран, страна древнейшей 
культуры и весьма независимой политической традиции, успешно противостоял 
арабизации, не говоря уже о весьма отдаленных от Аравии Закавказье и Средней 
Азии, где арабов было очень мало, а местные языковые корни имели мало общего с 
семитскими. Но и здесь, особенно среди социальных верхов, арабский язык, равно 
как и арабо-исламская культура и государственность, заняли важное место в жизни 
народов. Знание арабского было важнейшим элементом более или менее 
благополучного существования, тем более оно было неизменным залогом успеха и 
процветания в жизни.
    Собственно, все это неудивительно. Если в период первых четырех халифов 
управление находилось в руках местных властей и велось в основном на греческом 
и персидском языках (ведь это были земли, отвоеванные у Византии и Ирана), то с 
Омейядов, правда не сразу, ситуация начала меняться. Арабский язык повсюду 
вводился в качестве обязательного в делопроизводство. Он был, как упоминалось, 
единственным в сфере науки, образования, литературы, религии, философии. Быть 
грамотным и образованным значило говорить, читать и писать по-арабски и вооб