древний город пытался сделать своей столицей. Родство между 
западными и восточными арийцами было очевидно через два века, после того как 
Кир был положен в гробницу в Парсагардах. Александр отдал дань уважения этой 
гробнице и наказал мародеров, проникших в нее во время его отсутствия. Он 
обнаружил, что маги продолжают нести караул рядом, в домике на берегу реки.

Говорят, что греческая культура впервые проникла на Восток с победоносным 
Македонским, но это слишком легкомысленное утверждение. Эллинизация берегов 
Азии продолжалась уже довольно давно, и греки владели такими торговыми портами, 
как Навкратис на Ниле и Танаис в устье Дона. Между Грецией в Европе и 
Анатолийским побережьем, с тех пор как Агамемнон повел своих налетчиков против 
Трои, наблюдались людские приливы и отливы, как на запад, так и на восток. 
После персидских войн V века до н.э. греческие гости пробрались до самого 
Шушана. Геродот и Эсхил отдали дань уважения величию, а также упадку народа 
Великого царя. (Геродот рассказывает, что персы научились гомосексуализму у 
греков.) В чем действительно состоит заслуга Александра, так это в открытии 
ворот для человечества. Он сломал барьеры между миром Средиземноморья и Индией, 
принес греческое влияние парфянам, основал греческое государство в Бактрии, 
разбросав семена эллинского искусства вплоть до Гандхары. Эффект этого 
решительного слияния народов, языков и мысли с тех пор никогда не прекращал 
своего действия. Следы зороастрийской мысли и арамейской речи проявлялись во 
владениях Чандрагупты, а сокровища Ахеменидов достигли далекого пересечения 
дорог в Таксиле.

Но этот поток имел два направления. Почти ничего обычно не говорится о том, что 
пришло после Александра из Персии на Запад. Концепция золотой дороги в 
Самарканд могла возникнуть тогда, когда богатства из далеких Китая и Туркестана 
стали прибывать в Александрию на Ниле. Приемы восточной архитектуры применялись 
при строительстве Рима; бронзовые и глазурованные изделия проникли в западные 
страны и были освоены ремесленниками, а с культом Митры пришли таинственные 
верования, нарушившие самообладание Рима. Когда римское правление искало 
последнего прибежища в Византии на Босфоре, его двор имитировал церемониал 
персидской ападаны — гораздо более сложный, чем во времена Кира.

Великий царь, оставшийся в человеческой памяти, был не македонцем, а персом.




СВИДЕТЕЛЬСТВО КСЕНОФОНТА


Ксенофонт, знатный афинский гражданин, мог быть учеником Сократа, который спас 
ему жизнь в одном из сражений. Наверное, он был способным политиком и, 
несомненно, острым наблюдателем. Отправившись в Азию с греческими наемниками, 
служившими Киру-младшему, он случайно стал начальником отряда наемных воинов и 
хорошо справился с задачей привести их обратно к Эвксинскому морю. Он подробно 
описал этот «Анабасис», то есть «Обратный путь», и его произведение стало 
знаменито. В нем рассказывается об отступлении десяти тысяч воинов в 401 году 
до н, э., когда приближался конец правления династии Ахеменидов, но до прихода 
Александра еще было далеко.

Пробиваясь с боями через пустыни и горы, покоренные Киром, Ксенофонт попал под 
чары легенд о первом Ахемениде. Как и Геродот, чье путешествие было легче, 
Ксенофонт собирал по дороге истории, которые все больше пробуждали в нем 
любопытство к этой личности и особенно к воспитанию знаменитого Кира, 
совершенно не соответствовавшего образцам греческой жизни, известной этому 
солдату-писателю.

«Всей его огромной империей, — замечает Ксенофонт, — правили ум и воля одного 
человека, Кира. Его подданные чувствовали с его стороны заботу и опеку, словно 
были его детьми, и чтили его, как отца».

Вслед за этим Ксенофонт, сын Гиллуса, написал другую книгу — гораздо менее 
известную, чем «Анабасис», — которую он назвал «Киропедия, или Воспитание Кира».
 В ней он попытался воссоздать жизнь и воспитание Ахеменида, ставшего для 
Ксенофонта кем-то вроде героя. У него было мало фактов, которыми он мог 
воспользоваться, и афинский воин в действительности нарисовал портрет молодого 
грека в азиатской обстановке. (Его книгу часто называют первым документальным 
историческим романом.) Все-таки он побывал кое-где на территории Кира, 
встречался со многими жившими там людьми и видоизменил свои эллинские образы 
несколькими фактами из жизни Ахеменида. Он хорошо изобразил армян и другие 
горные народы; он понял личности нескольких женщин и смог получить ясное 
представление о целях Кира и двигавших им силах. Многие его эпизоды были 
использованы в этой книге. Оказалось, что солдат Ксенофонт как репортер гораздо 
лучше историка Геродота, но и в наше время такое случается нередко.

В эпилоге Ксенофонт не отказывает себе в кратком редакционном размышлении о том,
 насколько ухудшилась жизнь персов, с которыми он сталкивался — примерно через