усных людей и не признает сумасбродным безумцем 
человека и царя, который назначил преемником своим достойного сына и в этом 
вполне уповал на преданность Цезаря. Ирод не мог ошибиться в выборе своего 
наследника, если он был настолько рассудителен, что решил все это оставить на 
утверждение императора.
      7. Этим словом Николай закончил речь свою, Архелай же бросился к ногам 
Цезаря. Последний велел ему подняться и сказал, что он считает его вполне 
достойным престола. Этим он в достаточной мере ясно высказал свое личное на 
этот счет мнение и доказал, что он поступит совершенно сообразно завещанию и 
вполне примет во внимание интересы Архелая. Сейчас, впрочем, он не решил 
дальнейшего образа своих действий, но удовлетворился тем, что удостоверился в 
полном успокоении Архелая. Распустив затем собрание, император стал обсуждать 
вопрос о том, утвердить ли на престоле Архелая, или распределить эту власть 
между всеми представителями Иродовой семьи, которая ведь также нуждалась в 
поддержке.
      
Глава десятая
      
      1. Пока, однако, император постановлял какое бы то ни было решение, мать 
Архелая, Малтака, заболела и умерла, а от сирийского наместника Вара было 
получено письмо, в котором он извещал о бунте иудеев. Дело в том, что после 
отплытия Архелая народ стал волноваться; сам Вар приехал, жестоко наказал 
зачинщиков восстания, по силе возможности успокоил волнующихся и возвратился в 
Антиохию, оставив в Иерусалиме один легион для подавления всякой попытки иудеев 
к восстанию. Впрочем, ему не вполне удалось подавить возмущение. Дело в том, 
что по отъезде Вара императорский наместник Сабин, оставшийся на месте, стал 
сильно удручать восстающих, рассчитывая на то, что при помощи оставленного ему 
войска он справится с ними и с народом. Он окружил себя значительным числом 
телохранителей, чем возбуждал лишь иудеев и побуждал их к возмущению. При этом 
он пытался насильно овладеть укреплениями и в своей алчности и своем 
корыстолюбии всецело предавался разысканию царских сокровищ.
      2. При наступлении Пятидесятницы (так называется один из наших 
праздников) огромные толпы народа собрались в город не только с целью 
помолиться, но и для того, чтобы выразить свое негодование по поводу насилий 
Сабина; много явилось также галилеян, идумеян, иерихонцев, а также жителей 
Заиорданья; к ним присоединилось огромное множество иудеев, которые сильнее 
других пылали желанием отомстить Сабину. Все собравшиеся разбились на три 
отряда и расположились каждый отдельно, причем одни заняли ипподром, а из 
прочих двух отрядов один расположился вдоль восточной, южной и северной сторон 
святилища, а другой вдоль западной стороны, где находился царский дворец. У них 
были сделаны приготовления для осады отовсюду окруженных ими римлян. Сабин 
испугался такой массы врагов и опасался вспышки со стороны мужей, которые 
предпочли умереть, чем подчиниться, и всю свою доблесть полагали в победе; 
поэтому он немедленно послал Вару письмо и настоятельно просил его тотчас же 
поддержать его в крайней опасности, угрожающей оставленному им войску; он писал 
ему о возможности быть вскоре захваченными в плен и перебитыми. Сам он занял 
высокую башню крепости, так называемую Фазаелеву башню, воздвигнутую в честь 
Иродова брата Фазаеля и получившую свое название после убиения Фазаеля 
парфянами, и дал знак римлянам выступить против иудеев; и в то время как сам он 
не решался спуститься к друзьям своим, он считал возможным, чтобы другие 
умирали за него и за его любостяжание. Когда римляне рискнули сделать вылазку, 
произошел ожесточенный бой, в котором римляне одержали верх над врагами. Однако,
 невзирая на такое бедствие и несмотря на массу павших, иудеи не переставали 
сохранять мужество. Они сделали обход и взобрались на крыши галерей, окружающих 
снаружи храм; тут снова возгорелся ожесточенный бой, причем иудеи бросали 
сверху камни, либо прямо руками, либо из пращей; они были на это мастера. К ним 
также присоединились все стрелки1340, которые наносили римлянам значительный 
урон, потому что успели занять более возвышенную позицию и были недосягаемы для 
неприятельских дротиков, тогда как сами имели крупные преимущества перед 
врагами. В таком виде бой продолжался значительное время. Наконец римлянам 
надоело все это, и они, незаметно от иудеев, взобравшихся на крыши галерей, 
подожгли эти галереи. Так как они при этом кидали в огонь много горючего 
материала, то пламя быстро охватило крышу, деревянные части которой, особенно 
благодаря наличности массы смолы и воска, равно как покрытой лаком позолоты, 
вскоре были объяты пламенем. Таким образом, это великое и дивное сооружение 
превратилось в ничто, а находившиеся на крыше нашли тут нежданно свою гибель. 
Когда крыша рухнула, многие упали вместе с ней в огонь, других при этом 
застрелили враги. Отчаиваясь в своем спасении и страшась предстоящей участи, 
многие сами ринулись в огонь, другие же собственноручно покончили с собой при 
помощи своих мечей. Те, наконец, которые пытались спастись тем же путем, каким 
взобрались на крышу, были все перебиты римлянами вследствие своей безоружности, 
своего отчаяния и потери мужества, в которую их ввергала безоружность. Таким 
образом, ни один из тех, которые взобрались на крышу, не спасся. Римляне 
ринулись повсюду, где только можно было проникнуть, внутрь храма и старались 
овладеть богатствами последнего. При этом многое было разворовано солдатами, 
Сабин же унес на глазах у всех четыреста талантов1341.
      3. Иудеи были огорчены несчастием, постигшим павших в битве друзей, а 
также похищением сокровищ. Тем не менее, однако, они заняли царский дворец 
всеми своими наиболее дельными и храбрыми воинами и угрожали поджечь дворец и 
перебить всех; при этом они предлагали римлянам скорее удалиться, обещая им и 
Сабину с его при