расторгнуть брак дочери с Александром и не щадить даже дочери, если бы 
оказалось, что она знала чтолибо и не донесла о том.
      Когда Ирод сверх всякого ожидания нашел Архелая таковым, особенно же 
когда увидел, как он сердится за него, царь стал несколько мягче и, полагая, 
что он, по всей видимости, всетаки был не вполне справедлив в своих 
предшествующих мероприятиях, понемногу дал охватить себя прежнему отцовскому 
чувству. Однако теперь он оказался вполне достойным сожаления: когда ктонибудь 
стал отвергать возведенные на юношу обвинения как клеветнические, он выходил из 
себя, если же Архелай поддерживал обвинение, он преисполнялся страшной скорбью, 
плакал и даже просил его не расторгать брака и не так сердиться на совершенные 
юношей злодеяния. Когда Архелай нашел, что Ирод смягчился, он стал переносить 
обвинения на друзей Александра, указывать на то, что молодого и неопытного 
человека загубили те, и все более навлекать подозрения Ирода на его брата. А 
так как Ирод и без того был восстановлен против Ферора, то последний, не имея 
посредника и видя влияние Архелая, сам явился к нему в черной одежде. Видя 
перед собой в недалеком будущем все признаки неизбежной гибели, он сделал это. 
Архелай не отказался от заступничества, но вместе с тем указал также на полное 
свое бессилие скоро убедить царя, находившегося в таком состоянии. Он сказал, 
что гораздо лучше будет, если Ферор сам отправится просить у него прощения и 
при этом возьмет всю вину на себя. Таким образом он несколько умерит гнев Ирода,
 при этом Архелай обещал поддержать его своим присутствием. Убедив Ферора в 
целесообразности этого, он достиг двух благих результатов: вопервых, юный 
Александр освобождается от тяготевших на нем клеветнических обвинений, и, 
вовторых, Ферор примирился с братом. После этого Архелай вернулся в Каппадокию,
 успев себе, как никто в те времена, снискать благоволение Ирода, который 
почтил его весьма ценными подарками и, между прочим, торжественно причислил его 
к наиболее преданным друзьям своим. Вместе с тем он обещал ему также поехать в 
Рим, тем более, что об этом уже было написано императору. До Антиохии они ехали 
вместе. Тут Ирод устроил примирение между сирийским наместником Титием и 
Архелаем, которые поссорились друг с другом, и затем вернулся обратно в Иудею.
      
Глава девятая
      
      1. Пробыв в Риме и вернувшись оттуда, Ирод начал войну с арабами по 
следующему поводу: жители Трахонеи, область которых император отнял у Зенодора 
и отдал Ироду, не имели более возможности заниматься разбоями, но были 
принуждены жить теперь спокойно, занимаясь земледелием. Однако этим они не были 
довольны, да и земля не щедро вознаграждала труд их. Вначале, впрочем, они 
воздерживались от насилий над соседями, потому что царь не допускал этого, и 
своей заботливостью Ирод стяжал себе великую славу. Когда же он отплыл в Рим с 
целью обвинить там своего сына Александра и представить императору Антипатра, 
жители Трахонеи стали распускать слухи, будто Ирод погиб, отпали от царства и 
обратились к прежним обычным своим насилиям относительно соседей. Впрочем, 
тогда их усмирили военачальники отсутствовавшего царя. Около сорока главных 
разбойников покинули страну в страхе, что их постигнет участь попавшихся в плен,
 отправились в Аравию и были там приняты Силлаем в отместку за неудавшийся брак 
его с Саломеей. Он предоставил им укрепленное место, где они и поселились; 
отсюда они совершали разбойничьи набеги не только на Иудею, но и на всю 
Келесирию, причем Силлай оказывал им поддержку в их злодеяниях.
      Когда Ирод вернулся из Рима, то узнал, в каком бедственном положении 
обстоят дела в его стране; а так как он не был в состоянии совладать с 
разбойниками, благодаря поддержке, оказываемой им арабами, но вместе с тем был 
вне себя от их злодейств, то отправился в Трахонею и стал умерщвлять 
родственников разбойников. Вследствие этих бедствий разбойники еще более 
озлобились, а так как у них был закон, в силу которого требовалось всяческим 
образом мстить убийцам родных1304, они усиленно продолжали разорять и грабить 
всю страну Ирода. Тогда царь переговорил об этом с императорскими наместниками 
Сатурнином и Волумнием1305 и потребовал наказания разбойников. Но от этого те в 
своем возбуждении стали еще более дерзки, приводили в полное смятение области 
Иродова царства, разрушали деревни и умерщвляли пленных, так что их беззакония 
походили на настоящую войну. Теперь число разбойников доходило уже до тысячи. В 
гневе на это Ирод стал требовать выдачи разбойников и, кроме того, возвращения 
долга в шестьдесят талантов, которые он при посредстве Силлая дал ободу и срок 
отдачи которых миновал. Между тем совершенно отстранивший обода Силлай 
самостоятельно правил страной; он отрицал, что в Аравии находились разбойники, 
отдачу же долга отложил впредь до постановления на этот счет Сатурнина и 
Волумния, наместников сирийских. В конце концов последние постановили, что 
деньги должны быть выданы Ироду в тридцатидневный срок, равно как должна 
состояться взаимная выдача подданных. В стране Ирода не нашлось, впрочем, 
решительно ни одного араба, бежавшего туда вследствие совершения какоголибо 
преступления или по иной причине, арабам же было доказано, что они дают у себя 
приют разбойникам.
      2. По миновании условленного срока Силлай отправился в Рим, не исполнив 
ничего из постановленного решения. Ирод стал настойчиво требовать возвращения 
денег и выдачи разбойников, а так как Сатурнин и Волумний дали ему разрешение 
пойти на арабов походом, то он во главе войска двинулся на Аравию и сделал в 
течение трех дней семь [обычных] переходов. Достигнув крепости, где засели 
разбойники, он приступом взял их всех, сравнял крепость, носившую название 
Раипты, с землей, но, впрочем, никого при этом не обидел. Арабы под 
предводительством Накеба поспешили им на помощь, и произошла битва, в которой 
пало нем