тилище Цезаря.
      3. «Император посылает привет свой Норбану Флакку. Все те иудеи, которые, 
по древнему обычаю, собирают и отправляют в Иерусалим священные деньги, пусть 
делают это беспрепятственно».
      4. Таковы постановления императора. Также и Агриппа издал следующее 
постановление об иудеях:
      «Агриппа посылает привет свой начальству, совету и населению города Эфеса.
 Я желал бы, чтобы контроль и охрана отправляемых в Иерусалимский храм 
священных денежных сумм лежали, сообразно издревле установленному обычаю, на 
живущих в Азии иудеях. Все те, кто украдет священные деньги иудеев и будет 
искать убежища в священном месте, должны быть схватываемы и выдаваемы для 
заслуженной кары иудеям как лица кощунствующие. Вместе с тем я послал также 
претору Силану письменный приказ о том, чтобы в субботние дни ни один иудей не 
привлекался к суду».
      5. «Марк Агриппа посылает привет начальству, совету и народу Кирены. 
Киренские иудеи, относительно которых уже Август запретил ливийскому претору 
Флавию и остальным лицам провинции затруднять отсылку священных, по их обычаям, 
денег в Иерусалим, теперь обратились ко мне с жалобою, что некоторые чиновники 
препятствуют им в этом, совершенно неосновательно и незаконно домогаясь 
различных поборов. Поэтому я приказываю отныне ни в чем не стеснять иудеев и, 
если у некоторых общин были священные деньги, возвратить их тем, кому поручено 
было собрать их, или живущим там иудеям».
      6. Проконсул «Гай Норбан Флакк посылает привет свой должностным лицам и 
совету города Сард. Цезарь прислал мне приказание не мешать никому из иудеев, 
сколько бы их ни было, и собирать по установленному у них обычаю и отсылать в 
Иерусалим священные деньги. Я пишу вам об этом, дабы вы знали, что то желание 
не только мое, но и самого императора».
      7. Равным образом и проконсул Юлий Антоний писал: «Посылаю привет свой 
должностным лицам, совету и населению города Эфеса. Живущие в Азии иудеи 
явились ко мне в февральские иды во время судебного заседания в Эфесе и заявили 
мне, что Цезарь Август и Агриппа разрешили им пользоваться собственными их 
законоположениями жить по их установлениям и в знак благочестия приносить в 
жертву Всевышнему по собственному усмотрению и невозбранно все перворожденное; 
равным образом они просили теперь меня закрепить за ними это право, дарованное 
им Августом и Агриппою. Посему я объявляю вам, что сообразно постановлениям 
Августа и Агриппы я сам также разрешаю им это делать беспрепятственно на 
основании их древних постановлений».
      8. Все это я привел здесь по необходимости, потому что наша история 
попадет главным образом в руки греков. Им я хочу доказать, что мы не только 
издревле удостоивались всяких почестей и правители никогда не возбраняли нам 
жить по нашим установлениям, но что они даже поддерживали нас в нашем 
благочестии и в воздавании почестей Всевышнему. Я часто упоминаю об этом, чтобы 
примирить народы с нами и уничтожить причину врожденной во многих неразумных 
людях вражды к нам и этим нашим установлениям. Среди отдельных племен нет ни 
одного, которое жило бы по обычаям вполне тождественным с нравами других 
народов; между государствами мы в этом отношении находим множество различий. 
Между тем у всех людей, у греков и у варваров, справедливость представляет 
одинаковое понятие и считается везде в равной мере полезным началом для всех. А 
так как наши законы в особенно сильной мере отличаются этой справедливостью, то 
естественно, что, если мы только точно следуем этим законам, мы становимся ко 
всем решительно расположенными и любвеобильными людьми. Поэтому мы можем и от 
других требовать к себе хорошего отношения и не допустим, чтобы с нами 
обходились как с чужеземцами, лишь вследствие различия в наших установлениях; 
напротив, мы желали бы признания нашей пригодности и порядочности. Стремление к 
последней обще всем людям и представляет из себя единственное средство, как 
следует устроить жизнь.
      Возвращусь, однако, к своему повествованию.
      
Глава седьмая
      
      1. Расходовавши большие деньги на внешние и внутренние дела царства, Ирод 
както узнал, что предшественник его, Гиркан, открыл гробницу Давида и похитил 
оттуда три тысячи талантов серебра, но что там осталось весьма много денег, 
которыми можно было бы покрыть все расходы; поэтому он довольно долго обдумывал 
план воспользоваться этими суммами. И вот однажды ночью он с большими 
предосторожностями, чтобы никто из граждан не узнал о том, распорядился открыть 
гробницу и в сопровождении преданнейших друзей своих вошел в нее. Впрочем, 
денег, подобно Гиркану, он тут не нашел, но зато обрел огромное множество 
золотых украшений и разных драгоценностей. Все это он взял себе. Желая 
основательно ознакомиться с содержимым склепов, он захотел проникнуть глубже в 
гробницы, к тому самому месту, где покоились тела Давида и Соломона. Тут, 
однако, погибли двое из его оруженосцев, как говорят, от пламени, которое 
вылетело на них, когда они сделали попытку проникнуть внутрь склепа. В полном 
ужасе Ирод выбежал из склепа и затем распорядился воздвигнуть, в знак 
умилостивления Предвечного, памятник из белого камня при входе в гробницу. На 
это он израсходовал огромную сумму денег. Об этом памятнике упоминает также 
современный Ироду историк Николай, но не говорит, чтобы царь проник в самую 
гробницу, так как он (Николай) понимал все неприличие подобного деяния. Впрочем,
 и в других случаях этот писатель поступает подобным же образом. Живя в его 
царстве и находясь с царем в личных сношениях, он писал лишь в угоду ему и 
чтобы ему льстить, останавливаясь при этом исключительно на таких фактах, 
которые могли возвеличить Ирода, оправдывая многие из явных его 
несправедливостей и даже особенно тщательно скрывая их. Так, например, он 
старается превознести царя даже в таких его поступках, как казнь Мариаммы и 
умерщвление сыновей ее, и для этого клевещет, обвиняя царицу в отсутствии 
целомудрия, а юношей в интригах [против царя]. Вообще, во всей св