не вздумает при этом 
случае обвинять предков наших в недостатке благочестия. Они сами имели в виду 
соорудить его в должных размерах, но меры были тут предписаны им Киром и Дарием 
Гистаспом1273, которым и потомкам которых были подвластны наши предки1274, 
равно как впоследствии они были подчинены македонянам. Поэтому они не имели 
возможности построить храм такой высоты, какой бы требовали его прототип и их 
собственное благочестие. А так как я теперь, по милости Божией, правлю 
[самостоятельно], наслаждаюсь полным миром, у меня много денег и большие доходы,
 а главным образом так как к нам расположены и дружелюбны римляне, эти 
властители всего, как говорится, мира, то я попытаюсь исправить ошибку прежних 
времен, объясняющуюся стесненным положением зависимых людей, и воздам 
Предвечному дань благочестия за все те благодеяния, которыми он осыпал меня во 
время этого моего царствования».
      2. Так говорил Ирод, и его неожиданная речь поразила большинство 
присутствовавших. Отсутствие твердой уверенности не придавало им бодрости, и 
они беспокоились, что царь уничтожит все [старое] здание храма раньше, чем 
сможет довести до конца свое предприятие. Эта опасность казалась им тем более 
серьезной, чем серьезнее представлялись им размеры нового сооружения. Видя их в 
таком настроении, царь стал их успокаивать, говоря, что не раньше снесет храм, 
чем когда у него будет все готово для сооружения [нового святилища]. В этом он, 
действительно, и не обманул их: приготовив тысячу телег для перевозки камней, 
выбрав десять тысяч наиболее опытных работников, купив для тысячи священников 
облачения и позаботившись обучить одних из этих священнослужителей плотничьему, 
других же строительному искусству1275, он при такой подготовке приступил к 
самому сооружению нового храма.
      3. Срыв древние фундаменты и возведя вместо них новые, он воздвиг на них 
храм длиною в сто локтей, шириною в сто, высотою же в сто двадцать локтей, из 
которых последние двадцать с течением времени ушли в землю, когда фундамент 
опустился1276. Впрочем, возвести эти добавочные двадцать локтей мы собрались во 
времена Нерона. Храм был сооружен из прочных белых камней, из которых каждый 
имел в длину двадцать пять, в вышину восемь, а в ширину около двенадцати локтей.
 Все здание, подобно царскому чертогу, понижалось к краям, тогда как высшею 
частью являлась средина, так что ее можно было видеть издалека на расстоянии 
многих стадий; особенно же хорошо видно было это тем, кто жил как раз напротив 
здания или подходил к нему. Входные двери и их карнизы были, наподобие входа в 
самый храм, украшены пестрыми занавесами, на которых были вышиты узорами цветы 
и которые свешивались со столбов. Сверху над входом с фриза свешивалась золотая 
виноградная лоза, кисти которой спадали вниз. Зрители поражались в одинаковой 
мере как величиною, так и искусством этого украшения, равно как ценностью 
употребленного на него материала. Царь окружил здание храма рядами покоев, 
которые все находились по величине своей в соответствии со зданием храма. При 
этом он потратил на них такое множество денег, что казалось, никто раньше его 
не мог так украсить храм. Эти здания покоились на огромной стене, в свою 
очередь представлявшей одно из замечательнейших человеческих сооружений. Гора 
(на которой стоял храм) представляла значительный каменистый холм, постепенно 
повышавшийся к восточной стороне города и заканчивавшийся там крутою вершиною. 
По повелению Предвечного первый наш царь Соломон1277 вершину этого холма 
отделил и обстроил крупными сооружениями, равно как воздвиг стену и снизу у 
подошвы холма, там, где открывается глубокое ущелье. Тут он постепенно охватил 
края холма большими, соединенными свинцовыми скрепами глыбами камня, так что в 
конце концов получилась четвероугольная терраса, удивительная как по своему 
объему, так и по высоте, на которой она находится. Огромные глыбы показывали 
снаружи всю свою величину, тогда как внутри они были связаны между собою 
прочными железными скреплениями, делавшими их устойчивыми навеки. Когда это 
сооружение было доведено таким образом до вершины холма, царь велел сровнять 
верх тем, что засыпал промежуток между скалою и стеною и устроил таким образом 
совершенно гладкое и ровное место без выступов. Вся окружность этой площади 
обнимала в совокупности четыре стадии, причем каждая сторона ее имела одну 
стадию в длину. Внутри, вокруг всей вершины горы тянулась еще стена, к которой 
с востока примыкала двойная галерея одинаковой со стеною длины и лежала как раз 
против находившегося в центре площадки входа в здание храма. Эту галерею 
украсили многие из прежних царей. Вокруг всего здания храма тянулись прибитые к 
стенам доспехи варваров, и к этим трофеям, которые Ирод опять поместил теперь 
на их прежнем месте, он присоединил еще доспехи, отнятые им у арабов.
      4. С северной стороны этого сооружения была построена прямоугольная 
сильная крепость, славившаяся своею неприступностью. Ее воздвигли еще 
предшественники Ирода, цари и первосвященники из дома хасмонейского, и назвали 
ее Варис. Здесь сохранялось у них священное облачение, которое надевал на себя 
только первосвященник в случае необходимости принести жертву. Также и Ирод 
сохранял здесь это облачение; после его смерти оно попало в руки римлян, у 
которых и оставалось вплоть до времен императора Тиберия. При последнем 
сирийский наместник Вителлий1278, прибыв в Иерусалим и удостоившись от жителей 
весьма блестящего приема, желал им выказать свою за это благодарность, и так 
как они просили вернуть им это священное облачение, написал о том императору 
Тиберию. Тиберий согласился вернуть священное одеяние иудеям, и таким образом 
оно оставалось у них до смерти царя Агриппы. После него тогдашний наместник 
сирийский Кассий Лонгин и наместник Иудеи Куспий Фад1279 приказали иудеям 
положить это облачение в крепость Антонию, ибо римляне одни должны были быть 
хозяевами, как они были таковыми и раньше. Тогда иудеи послали послов к 
императору Клавдию с соответственными представлениями. Когда послы эти прибыли 
в Рим, находившийся там как раз царь Агриппа Младш