месте с тем он горячо благодарил ее за ее целомудрие и стал уверять ее в своей 
пылкой любви. В конце концов, как это бывает в таких случаях, оба расплакались 
и заключили друг друга в объятия. Пока царь хотел все больше и больше уверить 
ее в своей любви к ней и вызвать в ней то же самое чувство к нему, Мариамма 
вдруг сказала: «однако вовсе не доказательство твоей любви, что ты приказал 
сделать, если бы погиб от руки Антония, а именно чтобы и я безвинно погибла». 
Эти слова совершенно расстроили царя, он немедленно оттолкнул от себя жену, 
зарыдал, стал рвать на себе волосы и говорил, что теперь имеется налицо явное 
доказательство ее интимных отношений к Иосифу, ибо тот не проговорился бы о 
тайно полученном поручении, если бы у них не установились слишком близкие 
отношения. В таком состоянии царь чуть не убил свою жену; однако и на этот раз 
любовь к ней осилила порыв его и он сдержался, хотя это стоило ему громадных 
усилий. Вместе с тем он, даже не повидав Иосифа, велел казнить его; Александру 
же, как виновницу всего несчастья, приказал заключить в темницу.
      
Глава четвертая
      
      1. В это время в Сирии опять возникли волнения, потому что Клеопатра не 
переставала возбуждать Антония против всех. Она уговаривала его отнимать у всех 
престолы и предоставлять их ей, а так как она имела огромное влияние на 
страстно влюбленного в нее Антония и при своей врожденной любостяжательности 
отличалась неразборчивостью в средствах, то решилась отравить своего 
пятнадцатилетнего брата1252, к которому, как она знала, должен был перейти 
престол; при помощи Антония она также умертвила свою сестру Арсиною1253, 
несмотря на то, что та искала убежища в храме эфесской Артемиды1254. Где только 
Клеопатра могла рассчитывать на деньги, там она не стеснялась грабить храмы и 
гробницы; не было столь священного места, чтобы она не лишила его украшения, не 
было алтаря, с которого она не сняла бы всего, лишь бы насытить свое незаконное 
корыстолюбие. Ничего не удовлетворяло этой падкой до роскоши и обуреваемой 
страстями женщины, если она не могла добиться чеголибо, к чему стремилась. 
Вследствие этого она постоянно побуждала Антония отнимать все у других и 
отдавать ей; точно таким же образом она вздумала добиться Сирии, после того как 
с ним проехала по ней. Так она добилась смерти Лизания, сына Птолемея, под 
предлогом, будто он соединился, для совершения переворота, с парфянами, а затем 
стала требовать от Антония, чтобы он отнял у царей Иудею и Аравию и предоставил 
эти страны ей. Хотя Антоний вообще во всем уступал этой женщине, однако 
расположение и страстная любовь к ней не допустили его до готовности во всем 
слушаться ее, потому что он не желал навлекать на себя укор, будто он для нее 
не останавливается даже перед самыми тяжкими преступлениями. Итак, для того 
чтобы не навлекать на себя обвинения в явной гнусности в силу исполнения всех 
решительно желаний этой женщины, он отнял у каждого из царей по части их 
владений и подарил их Клеопатре. Он отдал ей города в пределах области от реки 
Элевтера до границ Египта, исключая Тир и Сидон, которые, как он знал, издавна 
пользовались независимостью, хотя Клеопатра и сильно приступала к нему с 
просьбами отдать их ей.
      2. Добившись этого и проводив до Евфрата Антония, отправлявшегося в поход 
против Армении1255, Клеопатра вернулась назад и прибыла в Апамею и Дамаск. 
Затем она поехала также в Иудею, и здесь с нею встретился Ирод, который 
заарендовал у нее полученную ею в дар часть Аравии и окрестности Иерихона. Эта 
область дает наилучший бальзам, равно как имеет множество прекрасных финиковых 
пальм. При этих обстоятельствах, когда ей приходилось иметь довольно много дела 
с Иродом, Клеопатра, природою своею побуждаемая к чувственным удовольствиям, а 
может быть, и охваченная действительно чувством искренней любви к нему, 
пыталась интимнее сблизиться с царем; может быть, она тут преследовала цель, и 
это вероятнее, иметь новый повод овладеть им для исполнения своих коварных 
замыслов. Как бы то ни было, она делала вид, будто совершенно покоряется Ироду. 
Однако последний и раньше не был расположен к Клеопатре, зная, что она всем в 
тягость; он стал ее еще более ненавидеть за то, что она дошла до такого 
бесстыдства, и вместе с тем решил предупредить ее коварные замыслы и отомстить 
ей. Поэтому он отверг ее предложения и стал совещаться со своими приближенными, 
не лучше ли будет убить ее, раз она теперь в его руках. Таким образом, он 
полагал освободить из затруднения всех тех, кто уже испытал на себе гнет 
Клеопатры, равно как и будущие ее жертвы. Этим самым он думал оказать услугу 
самому Антонию, так как Клеопатра изменит ему, если только он очутится в 
какомнибудь затруднении и обратится к ее помощи. От исполнения этого замысла 
Ирода, однако, удержали друзья его, поставляя ему, вопервых, на вид, что ему, 
который имеет совершить более важные предприятия, вовсе не подобает подвергать 
себя такой явной опасности, а затем, умоляя его не предпринимать ничего слишком 
поспешно, ибо Антоний не снесет этого спокойно, даже если ему ктонибудь 
наглядно сумеет представить всю пользу такого поступка. Его страсть к Клеопатре 
лишь еще более возгорится от сознания, что его лишили ее насильственным или 
коварным образом. При этом Ирод не будет в состоянии привести какоелибо 
достаточное основание того, что он рискнул поднять руку на женщину, обладавшую 
величайшим значением своей эпохи. А