[Ироде] мы в 
свое время побеседуем.
      Итак, этот Антипатр первоначально, как и отец его, носил имя Антипа. Отца 
его царь Александр и жена его назначили начальником над всею Идумеею, а он, как 
говорят, заключил дружбу с симпатизировавшими ему арабами и жителями Газы и 
Аскалона, причем склонил их в свою сторону многими богатыми дарами.
      И вот Антипатр младший взглянул косо на захват власти Аристобулом и, 
боясь, как бы ему самому не пострадать вследствие ненависти к нему Аристобула, 
тайно собрал к себе наиболее влиятельных и знатных из иудеев на совещание, 
причем выставил им на вид, что совершенно невозможно спокойно взирать на то, 
что Аристобул беззаконно захватил власть, лишив ее своего старшего и вследствие 
этого старшинства гораздо более правоспособного брата. Точно такие же речи он 
постоянно твердил и Гиркану и указывал ему при этом на то, что он подвергает 
свою жизнь опасности, если не оградить себя бегством. Дело в том, говорил он, 
что друзья Аристобула не пропускают ни одного случая, чтобы не советовать ему 
умертвить брата, так как только в таком случае он сможет прочно укрепить за 
собою власть. Однако Гиркан не придавал веры этим речам, потому что он по 
природе был честным человеком и по своей порядочности нелегко склонялся на 
сторону клеветы. Кроме того, его бездеятельность и умственная вялость вызывали 
у всех представление о нем как о человеке слабом и немужественном, тогда как 
Аристобул был как раз обратного нрава, человеком предприимчивым и смышленым.
      4. И вот, когда Антипатр увидел, что Гиркан не склоняется на его речи, он 
не пропускал ни единого дня без того, чтобы не наговорить ему на брата и не 
убеждать его в том, что Аристобул собирается его умертвить. Лишь после 
настойчивых просьб ему удалось склонить его к бегству к арабскому царю Арете. 
При этом он обещал ему помощь последнего, если он согласится внять его просьбам.
 Ввиду этого [Гиркан] действительно признал бегство к Арете весьма полезным, 
тем более, что Аравия граничит с Иудеею. Впрочем, сперва Гиркан послал к 
арабскому царю Антипатра, которому поручил взять с царя клятвенное уверение, 
что тот его не выдаст врагам, если он явится к нему с просьбою об убежище. 
Получив от арабского царя нужное обещание, Антипатр вернулся к Гиркану в 
Иерусалим и немного спустя вместе с ним покинул город ночью и после 
продолжительного путешествия прибыл с ним в так называемую Петру, резиденцию 
Ареты. Будучи очень дружен с царем, Антипатр стал его уговаривать вернуть 
Гиркану Иудею; делая это беспрестанно, ежедневно, и подкрепляя слова свои 
подарками, он наконец склонил Арету. Впрочем, и Гиркан обещал последнему, в 
случае, если удастся вернуться в страну и вновь овладеть престолом, отдать ему 
область с двенадцатью городами, которую отец его, Александр, отнял у арабов. 
Города эти были следующие: Медава, Навалло, Ливиада, Фараваса, Агалла, Афона, 
Зоара, орон, Марисса, Ридда, Луса и орива.
      
Глава вторая
      
      1. Побуждаемый такими [заманчивыми] обещаниями, Арета во главе 
пятидесятитысячного войска, отчасти конного, отчасти пешего, выступил в поход 
против Аристобула и победил его в бою. Так как после этой победы многие воины 
перешли на сторону Гиркана, Аристобул увидел себя покинутым и бежал в Иерусалим.
 Тогда царь арабский двинулся во главе всего войска за ним к святилищу и 
приступил к осаде Аристобула. При этом народ, со своей стороны, стал 
поддерживать Гиркана и помогать ему в осаде [врага], тогда как на стороне 
Аристобула оставались одни только священнослужители. Между тем Арета 
распорядился, чтобы арабы и иудеи расположились лагерем рядом, и затем со всем 
усердием принялся за осаду. Так как все эти события произошли как раз в 
праздник опресноков, носящий у нас название Пасхи, то наиболее знатные из 
иудеев покинули теперь страну и бежали в Египет.
      Тем временем некий праведный и боголюбивый муж, по имени Хоний, который 
некогда во время засухи обратился к Предвечному с молитвою о даровании дождя и 
молитве которого Бог немедленно внял, скрывался, видя, что эта жестокая распря 
еще нескоро прекратится.
      Когда же его привели в лагерь иудеев, то стали упрашивать, чтобы он, как 
некогда, молитвою своею прекратил бездождие, и теперь проклял Аристобула и его 
приверженцев. Несмотря на все возражения и просьбы, Хоний был принужден толпою 
стать посредине ее, затем он сказал: «о, Предвечный, царь всего существующего! 
Так как окружающие теперь меня – народ, а осаждаемые – твои служители, то я 
молю Тебя не внимать ни просьбам первых, ни же приводить в исполнение 
относительно вторых их просьбы».
      За эту его молитву ближайшие из стоявших около него гнусных иудеев убили 
его.
      2. Однако Предвечный немедленно наказал их за эту гнусность и следующим 
образом воздал им за убиение Хония: пока священнослужители и Аристобул 
подвергались осаде, наступил праздник Пасхи, в который, по нашему обычаю, 
приносятся Предвечному обильные жертвы. Тогда товарищи Аристобула, нуждаясь в 
материале для жертвоприношений, обратились к единоверцам с просьбою снабдить их 
таковыми за какие угодно деньги. Несмотря на то, что единоверцы назначили за 
каждую голову [жертвенного животного] по 1000 драхм, Аристобул и 
священнослужители охотно согласились заплатить эту цену и выплатили деньги, 
спустив их на ремнях со стен. Однако осаждающие, взяв деньги, и не думали 
отдать за них жертвенных животных, и даже дошли при этом до такой гнусности, 
что нарушили данное слово и глумились над Предвечным, не выдав просителям 
нужного для жертвоприношения. Увидев себя таким образом обманутыми, 
священнослужители стали молить Бога воздать единове