нулись с ней на Ионатана. Узнав об их нашествии и желая предупредить их 
вторжение в Иудею, последний быстро пошел им навстречу в область Амафы. 
Расположившись станом на расстоянии пятидесяти стадий от врагов, он выслал 
соглядатаев, которым было поручено высмотреть их лагерь и способ укрепления его.
 Лазутчики все донесли Ионатану и даже захватили ночью в плен нескольких 
неприятелей, которые сообщили ему о намерении врагов напасть на него.
      Поэтому он, будучи своевременно предупрежден, приготовился к этому, 
выставил около своего лагеря сторожевые посты и в течение всей ночи держал свое 
войско под оружием. Вместе с тем он увещевал своих людей мужаться и быть 
наготове биться даже ночью, если бы это потребовалось, дабы враги знали, с кем 
имеют дело. Когда же военачальники Деметрия узнали, что Ионатану уже все 
известно, они впали в отчаяние и их смутило сознание, что они спасовали перед 
неприятелями, что их коварный умысел не удался и что им не придется осилить 
другого; для них было очевидно, что им не совладать с войском Ионатана. Поэтому 
они решились на бегство и отступили, зажегши предварительно множество костров, 
чтобы вид последних заставил врагов предположить, будто они еще остаются в 
лагере. Когда же Ионатан на заре нагрянул на их стан и нашел его пустым, то 
понял, что они бежали, и бросился за ними в погоню. Однако ему так и не удалось 
настичь их, потому что они уже успели переправиться через реку Елевфер и быть в 
безопасности. Поэтому он отсюда повернул в сторону Аравии, вступил в борьбу с 
набатейцами и отнял у них значительную добычу и множество военнопленных. С ними 
он двинулся к Дамаску и всех их там продал. Около того же времени и брат его, 
Симон, обошел всю Иудею и Палестину вплоть до Аскалона, завладел крепостями 
страны и, укрепив их новыми постройками и новыми гарнизонами, добрался до Яффы. 
Заняв и ее, он ввел туда значительный гарнизон, потому что слышал о желании 
жителей передать город военачальникам Деметрия.
      11. После всех этих предприятий как Симон, так и Ионатан вернулись в 
Иерусалим. Собрав затем весь народ в святилище, Ионатан посоветовал ему 
восстановить городские стены, вновь отстроить разрушенную ограду вокруг храма и 
укрепить ее высокими башнями; далее, воздвигнуть среди города другую стену и 
отрезать таким образом гарнизону крепости доступ на рыночную площадь; тем самым 
он и предлагал лишить этот гарнизон возможности снабжаться съестными припасами; 
кроме того, он предлагал еще более укрепить и тем обезопасить существовавшие в 
стране крепости. Так как все эти предложения были благосклонно приняты народом, 
то он сам принялся за отстройку города, а Симона отправил внутрь страны, чтобы 
обезопасить ее. Между тем Деметрий переправился в Месопотамию, намереваясь 
овладеть ею и Вавилоном и, подчинив себе верхние сатрапии, овладеть уже отсюда 
всем царством. Дело в том, что жившие там греки и македоняне постоянно 
отправляли к нему посольства с обещанием передаться ему, если только он явится 
к ним, и в союзе с ним идти войной на парфянского царя Аршака1087. В уповании 
на это, Деметрий двинулся к ним в расчете, если только подчинит парфян и 
создаст себе войско, начать войну с Трифоном и изгнать его из Сирии. Жители 
страны приняли его радушно, и он, собрав войско, начал борьбу с Аршаком, но 
потерял при этом все свое войско и сам попал в плен, как мы рассказали в другом 
месте1088.
      
Глава шестая
      
      1. Лишь только Трифон узнал, чем окончилось предприятие Деметрия, он уже 
более не оставался верным Антиоху, но стал злоумышлять против него, решив убить 
его и самому овладеть царством. Однако пока его удерживал от приведения этого 
намерения в исполнение страх перед Ионатаном, который был другом Антиоху. 
Вследствие этого он хотел первоначально избавиться от Ионатана, а затем уже 
приняться и за Антиоха. Решив избавиться от первосвященника коварством и 
обманом, он отправился из Антиохии в Вефсану, носившую у греков название 
Скифополиса, куда навстречу ему выступил Ионатан во главе сорокатысячного 
отборного войска, потому что Ионатан предвидел его воинственные намерения. Видя 
готовность Ионатана к бою, он отправился к нему с подарками, был с ним ласков и 
любезен. Вместе с тем он приказал своим полководцам повиноваться Ионатану, 
думая таким способом уверить последнего в своей преданности и совершенно 
освободить его от подозрения относительно того, будто он замышляет захватить 
его врасплох. Вместе с тем он посоветовал Ионатану распустить войско, указывая 
на то, что в настоящее время, когда нет войны и царствует полный мир, нет 
никакой необходимости держать это войско. Трифон советовал Ионатану оставить 
при себе лишь небольшой отряд и двинуться вместе с ним к Птолемаиде, которую он 
обещал передать ему, равно как помочь ему овладеть всеми остальными крепостями 
страны. На этото, как бы на причину своего приезда, и указывал Трифон.
      2. Ионатан, действительно, не предполагал во всем этом злого умысла, но 
поверил, что Трифон дал ему дружеский и вполне искренний совет, и потому 
распустил свое войско и удержал из него лишь три тысячи человек, из которых 
2000 оставил в Галилее, а с остальной тысячью вместе с Трифоном пошел на 
Птолемаиду. Немедленно по его прибытии туда жители, по заранее данному им, 
Трифоном, приказанию, заперли городские ворота; тутто Трифон взял Ионатана 
живьем в плен, а всех товарищей его велел перебить. Вместе с тем он послал и за 
оставленными в Галилее двумя тысячами человек, чтобы и их также перерезать. 
Однако до этих уже дошла молва о постигшем Ионатана злополучии, и потому они 
предупредили прибытие посланных Трифоном отрядов и поспешили с оружием в руках 
удалиться из страны. Высланные против них войска, увидя евреев вполне готовыми 
биться до последней крайности, не рискнули причинить им какойлибо вред и 
вернулись к Трифону.
      3. Когда жители Иерусалима узнали о плене Ионатана и о гибели его солдат, 
постигшее его несчастие опечалило всех и все стали жалеть об этом муже. Вместе 
с тем они страшно беспокоились и боялись, как бы теперь, когда они 
единовремен