я. Придя к себе домой, Аман призвал жену свою Зарадзу и своих 
друзей и, когда те явились, рассказал им о чести, которой он удостоивается не 
только у царя, но и у царицы: онде сегодня обедал у нее один с царем, а также 
получил приглашение и на завтрашний день. При этом он присовокупил, что, однако,
 все это не может радовать его, пока он видит во дворе [дворца] иудея Мардохея. 
На это жена Амана, Зарадза, посоветовала ему распорядиться срубить дерево в 
пятьдесят локтей вышины и на следующий день добиться разрешения царя повесить 
на этом дереве Мардохея. Аману этот совет понравился, и он приказал своим 
слугам выбрать и поставить такую виселицу во дворе для казни Мардохея. Это 
вскоре было исполнено. Предвечный, однако, посмеялся над гнусными расчетами 
Амана и, зная то, что должно было случиться, с удовольствием ожидал ближайшего 
события. Дело в том, что Господь Бог в эту ночь лишил царя сна. Царь не желал 
праздно проводить время своей бессонницы, но чемнибудь рассеяться, помимо 
общества с царицею, и поэтому, повелев позвать своего секретаря, он поручил ему 
громко читать летописные данные о своих предшественниках на престоле и о 
деяниях своего собственного царствования. Когда явился секретарь и началось 
чтение, то царь услышал о некоем человеке, который за доблестное деяние получил 
в награду управление целою областью, имя которой тут же было прописано; затем, 
после того как было упомянуто о другом человеке, также получившем награду за 
[выказанную царю] верность, царь дошел до повествования о слугах царских, 
Вагафое и Феодесте, устроивших заговор против него, о чем донес Мардохей. Когда 
секретарь упомянул об этом без дальнейших подробностей и хотел затем перейти к 
другому эпизоду, царь остановил чтеца и спросил его, разве не записано ничего о 
том вознаграждении, которое получил за свое деяние Мардохей. Когда же секретарь 
ответил отрицательно, то царь велел ему приостановить чтение и узнать от 
специально для того приставленных лиц, который теперь час ночи. Узнав, что уже 
наступает утро, царь приказал сообщить ему, нет ли уже когонибудь из его 
приближенных во дворе. И вот оказалось, что явился Аман, потому что он пришел 
сегодня раньше обыкновенного, имея в виду просить у царя разрешения казнить 
Мардохея. Когда слуги доложили царю, что Аман на дворе, царь велел позвать его. 
При появлении Амана царь обратился к нему со следующими словами: «Я знаю, что 
ты единственный благорасположенный ко мне друг мой. Поэтому прошу тебя, 
посоветуй, как мне почтить некоего весьма любимого мною человека, чтобы награда 
вышла достойною моего царского великодушия». Тогда Аман, полагая, что ему 
приходится говорить тут за самого себя (так как он один только пользовался 
любовью царя), назвал такую награду, которую сам считал наилучшею. Поэтому он 
сказал: «Если ты желаешь достойно возвеличить человека, тобою любимого, то вели 
посадить его на лошадь в подобном твоему царском облачении с золотою цепью на 
шее и в предшествовании одного из твоих ближайших друзей провезти по всему 
городу с громогласным объявлением, что этой чести удостоивается царский 
любимец». Аман посоветовал ему в полной уверенности, что сам удостоится 
сказанной награды. Царю понравился этот совет, и потому он сказал: «Так как у 
тебя [мой] конь, мое облачение и цепь, то пойди и разыщи иудея Мардохея и, дав 
ему все указанное, объяви о нем, ведя его лошадь под уздцы. Ведь ты, – 
продолжал он, – один из ближайших друзей, и поэтому ты лучше всего [сам] 
сможешь привести в исполнение то, что ты мне посоветовал. Этой чести да 
удостоится [Мардохей] за то, что спас мне жизнь». Услышав столь неожиданное 
решение царя, Аман был совершенно подавлен и уничтожен и в смятении своем вышел 
[из дворца], ведя за собою лошадь и неся порфиру976 и золотую цепь. Тут пред 
воротами он встретил Мардохея во вретище и велел ему облачиться в порфиру. 
Мардохей же, не понимая, в чем дело, и предполагая со стороны Амана глумление, 
воскликнул: «о ты, сквернейший из людей! Так тебе еще нужно смеяться над нами в 
нашем несчастии?» Когда же он убедился, что царь награждает его таким образом 
за то, что он спас ему жизнь, донеся о некогда направленном против него 
заговоре царедворцев, он облачился в порфиру, которую обыкновенно носил царь, 
возложил на себя цепь и, сев на коня, объехал кругом города, причем впереди 
него шел Аман и возглашал, что такова награда царя всякому, кого он полюбит и 
кого удостоит публично почтить. Затем, когда они объехали весь город, Мардохей 
отправился к царю [во дворец], Аман же со стыдом вернулся к себе домой и там со 
слезами на глазах рассказал все случившееся жене своей и друзьям. Последние 
признались, что ему не удастся отомстить Мардохею, так как ему 
покровительствует сам Предвечный.
      11. И вот пока об этом шла речь, пришли слуги Эсфири, чтобы пригласить 
Амана на обед к ней. Между тем один из евнухов, именно Савухад, увидя в доме 
Амана виселицу, которую готовили для Мардохея, и узнав от когото из слуг, что 
она предназначается для дяди царицы (ибо Аман хочетде испросить у царя 
разрешения казнить Мардохея), не сказал пока об этом никому ничего.
      Когда же царь, пообедав вместе с Аманом, предложил царице сказать ему, 
какого дара она желает от него, причем заметил, что он дарует ей все, чего бы 
она ни пожелала, Эсфирь стала жаловаться на опасность, которой подвергается ее 
народ, и указала на то, что и она подвергнется вместе с единоплеменниками 
своими гибели, почему и решается говорить теперь об этом; тут она прибавила, 
что не стала бы беспокоить царя просьбами, если бы он продал всех их в тяжелое 
рабство (ибо то было бы еще сносным горем), теперь же принуждена умолять его 
избавить евреев от смертной казни.
      Когда затем царь спросил, кто постановил такое решение, то Эсфирь уже 
более не стеснялась, но открыто стала обвинять в том Амана, указывая на то, что 
последний, восстановленный против иудеев, повел против них столь гнусную 
интригу. В сильнейшем вол