он мог бы сказать ему от имени Господа Бога и какое предсказание мог бы 
дать ему в настоящую минуту, Иеремия отвечал, что имеет сообщить царю коечто, 
но что тот ведь не поверит ему и не послушается его предостережения. «Какое 
преступление совершил я, – спросил Иеремия, – что твои друзья решили меня 
загубить? Где теперь те, которые утверждали, что вавилонянин уже более не 
пойдет на нас войною, те, которые вас обманывали при этом? Я остерегусь сказать 
теперь всю правду, дабы ты не присудил меня к смерти».
      Когда же царь поклялся ему, что он не загубит его и не выдаст его знати, 
пророк, полагаясь на это уверение, посоветовал ему передать город вавилонянам. 
При этом он говорил, что то советует царю его, пророка, устами сам Предвечный, 
если только царь хочет спастись, избегнуть надвигающейся опасности и не желает 
сровнять город и храм с землею; если же он не послушается этого, то сам станет 
виновником всех указанных бедствий для сограждан и гибели собственного дома.
      Услышав это, царь сказал, что он лично вполне желает последовать его 
увещаниям, которые могут принести ему одну только пользу; но вместе с тем он 
указывал также на то, что боится, как бы иерусалимские перебежчики к 
вавилонянам не наклеветали на него царю и как бы он не подвергся со стороны 
царя наказанию. Однако пророк стал ободрять его, указывая на неосновательность 
опасений царя относительно этого наказания; напротив, говорил он, ни малейшее 
бедствие не постигнет ни его самого, ни детей его, ни жен, если он сдастся 
вавилонянам, да и храм останется в таком случае в целости.
      После этих слов царь отпустил Иеремию, запретив ему кому бы то ни было из 
граждан сообщать то, что было решено между ними, равно как и говорить о том 
знатнейшим, если бы те узнали о том, что Иеремия был позван к царю, если бы 
стали расспрашивать, что он говорил последнему, и если бы захотели узнать об 
этом какиенибудь подробности; пусть Иеремия, сказал царь, отговорится у них 
тем, будто он просил не сажать его более в темницу и под стражу.
      И действительно, пророк так и говорил им, потому что они на самом деле 
явились к нему и стали расспрашивать его о том, что у него было решено с царем 
касательно их. На это они получили условленный ответ910.
      
Глава восьмая
      
      1. Пока все это происходило указанным образом, царь вавилонский очень 
усердно и ревностно занимался осадою Иерусалима. Он воздвиг огромные башни на 
валах и с помощью этих башен удалял со стен всех там показывавшихся. Вместе с 
этим он велел соорудить вокруг города множество насыпей, достигавших одинаковой 
со стенами высоты. Однако осажденные также упорно и настойчиво выносили осаду: 
они не поддавались ни голоду, ни моровой язве, но, хотя эти бедствия и страшно 
донимали их, они всетаки энергично выходили на бой, не смущаясь хитрыми 
приспособлениями и осадными орудиями противников, но придумывая против каждого 
нового их приспособления какоенибудь другое свое собственное. Таким образом, в 
течение всей этой борьбы как вавилоняне, так и иерусалимцы выказывали 
одинаковую быстроту и сообразительность, причем первые применяли все, по их 
мнению, возможное для взятия города, а вторые возлагали все свое упование на 
неустанное и соответственное измышление средств, как бы низвести на ничто 
приспособления своих врагов. Это продолжалось восемнадцать месяцев, пока 
[осажденные] не пали жертвою голода и метательных снарядов, которыми враги 
обсыпали их с вершин своих осадных башен.
      2. Город пал на одиннадцатый год правления Седекии, на девятый день 
четвертого месяца. Взяли город те вавилонские военачальники, которым 
Навуходоносор поручил осаду. Сам он тем временем проживал в городе Реблафе911. 
Если бы ктолибо захотел знать имена тех военачальников, которые взяли и 
разрушили Иерусалим, то вот они: Ниргелеар, Ареммант, Семегар, Навосар и 
Ехарампсар912. Город был взят около полуночи. Тогда военачальники врагов 
проникли в храм. Когда об этом узнал царь Седекия, он взял жен и детей своих, а 
также начальников и приближенных и бежал с ними из города чрез глубокое ущелье 
и пустырь. Но об этом некоторые перебежчики сообщили вавилонянам; на рассвете 
те бросились в погоню за царем, захватили его недалеко от Иерихона и окружили 
его. Приближенные же и знатнейшие, бежавшие вместе с Седекиею, увидя врагов, 
покинули царя и, думая о своем собственном спасении, рассеялись в разные 
стороны. И вот когда Седекия был таким образом покинут всеми, враги захватили 
его и немногих (остававшихся ему верными) друзей с детьми и женами и отправили 
их всех к царю. Когда Седекия предстал пред Навуходоносором, этот начал 
упрекать его в нарушении благочестия и называть клятвопреступником, забывшим о 
своем обещании сохранить страну в его, Навуходоносора, власти. Вместе с тем он 
упрекал Седекию также в неблагодарности, так как последний от него ведь получил 
свое царство (которое он, Навуходоносор, отнял у Иоахима и отдал ему); и вот, 
говорил царь вавилонский, Седекия употребил свою власть против даровавшего ее 
ему. «Но, – сказал он, – великий Бог, которому ты стал ненавистен по всему 
своему складу, отдал тебя во власть нам». Сказав это Седекии, Навуходоносор 
велел немедленно, в присутствии самого Седекии и прочих пленных, перерезать его 
сыновей и приближенных. Затем, велев выколоть Седекии глаза, он приказал 
заковать его и отправить в Вавилон.
      Итак, Седекию постигло то, что предсказали ему Иеремия и Иезекииль, а 
именно что он будет взят в плен, отправлен к царю вавилонскому, будет лично 
говорить с ним и глаза его узреют глаза царя. Так предсказал Иеремия913; 
Иезекииль же914 предсказал ему, что он будет ослеплен и, будучи приведен в 
Вавилон, не увидит его.
      3. Вс