время такого обхода царя какаято женщина 
возопила к нему: «Сжалься, государь!» – то Иорам, подумав, что она просит у 
него какойлибо пищи, очень рассердился и, прикрикнув на нее, сказал, что у 
него самого ни в амбаре, ни в погребе нет ничего, что бы он мог дать ей в ее 
нужде. Женщина, однако, отвечала, что ей никакой пищи не нужно и что она не 
затем пристает к нему, но просит лишь разрешить спор ее с другою женщиною. 
Когда Иорам велел ей говорить и рассказать, в чем дело, то просительница 
ответила, что она заключила условие с одной своей соседкойприятельницею 
зарезать своих двух детей (у каждой было по мальчику) и питаться некоторое 
время их мясом, так как они дальше не могли выносить мучения голода. «И вот я,
 – сказала несчастная, – первая зарезала свое дитя, и вчерашний день мы прожили,
 питаясь мясом моего ребенка: теперь же соседка не хочет последовать моему 
примеру, но предпочла нарушить уговор и спрятать своего сына».
      Когда Иорам услышал это, страшная скорбь обуяла его, он разодрал одежду и 
громко зарыдал. Гнев против Елисея наполнил его сердце, и он решил умертвить 
его за то, что он не может вымолить у Господа Бога помощи им и избавления от 
постигших самарян бедствий. Ввиду этого он немедленно послал к пророку человека,
 которому приказал отрубить Елисею голову. Посланный поспешил исполнить 
повеление царя и бросился искать пророка, но Елисею не остался неизвестен гнев 
Иорама. Сидя в это время у себя дома в кругу учеников своих, пророк объявил 
последним, что Иорам, сын убийцы, послал к нему человека с поручением отрубить 
ему, Елисею, голову. «Вы же, – продолжал он, – когда придет этот посланец, 
загородите ему дорогу и удержите его от того, чтобы он вошел в дом, потому что 
вслед за этим посланцем придет ко мне сам царь, который тем временем успеет 
изменить свое первоначальное решение».
      Когда прибыл человек, получивший от царя приказание убить Елисея, ученики 
в точности исполнили то, что велел им их наставник. Тем временем Иорам успел 
раскаяться в своем гневе на пророка и, боясь, как бы отправленное им лицо не 
поторопилось убить Елисея, поспешил предупредить совершение этого убийства и 
спасти пророка. Поэтому он сам отправился к Елисею и, придя к нему, обратился к 
нему с упреком, что пророк не вымаливает у Господа Бога освобождения израильтян 
от гнетущих их бедствий, а спокойно взирает на то, как народ гибнет под 
бременем их. На это Елисей ответил, что на следующий же день, ровно в то время, 
в какое сегодня явился к нему царь, в городе будет в изобилии пища и что на 
рынке за один сикл будут продаваться две меры ячменя и за сикл же можно будет 
купить меру лучшей пшеничной муки. Это предсказание исполнило Иорама и всех 
присутствовавших радостью, так как они, на основании прежних примеров, не 
сомневались в истинности предвещания пророка; уповая на будущие блага, им 
казалось уже нетрудным терпеть нужду еще этот один день. Однако в числе 
присутствующих находился начальник одной трети царских войск. Он был в 
дружественных отношениях с Иорамом, и последний как раз теперь опирался на его 
плечо.
      Этот военачальник сказал: «Невероятное возвещаешь ты, пророк! Ибо как 
невозможно, чтобы Предвечный ниспослал нам с неба потоки ячменя и пшеничной 
муки, так неправдоподобно и все то, что ты нам здесь предсказываешь!»
      Пророк же возразил ему на это: «Хотя ты своими глазами увидишь исполнение 
моего предсказания, однако тебе не придется самому воспользоваться ничем из 
того, что я здесь обещаю».
      5. Предвещание Елисея между тем следующим образом оправдалось: в Самарии 
существовал закон, чтобы все прокаженные и страдавшие язвами на теле жили вне 
города. По этойто причине и в описываемое время четырем жителям города 
приходилось жить вне городских ворот. А так как, при общем голоде, никто более 
не доставлял им их пищи, а войти в город препятствовал им закон, то они, считая 
голодную смерть ужасною и зная, что, придя в город, они подвергнутся той же 
печальной участи, порешили отдаться в руки врагов, которые, быть может, пощадят 
их и оставят в живых; если же нет и вздумают их убить, то тем самым дадут им 
возможность умереть хотя бы более славною смертью. Придя к такому решению, они 
ночью прибыли в лагерь врагов. Между тем Господь Бог уже успел распространить 
среди сирийцев страх и смятение и внушить их слуху представление, будто 
раздается стук колесниц и топот коней надвигающейся рати, которая приближается 
к ним все более и более. Это настолько смутило их, что сирийские воины покинули 
свои палатки и все сбежались к Ададу с извещением, будто царь израильский за 
плату успел нанять в качестве союзников царя египетского и царя островов818 и 
вместе с ними теперь идет на них, так что даже слышен шум от приближающейся 
рати. Адад поверил этому известию (ведь и ему чудилось то же самое, что и его 
людям), и поэтому сирийцы в полном беспорядке и с криком покинули свой лагерь и 
обратились в бегство, оставив на произвол судьбы всех своих лошадей, вьючный 
скот и значительные богатства. Тем временем самарянские прокаженные, о которых 
мы только что упомянули, подошли к сирийскому лагерю. Когда они вошли в него и 
заметили, что там царят полное безмолвие и тишина, то двинулись дальше в глубь 
стана и вошли в одну палатку. Не найдя там никого, они поели и напились, затем 
нашли там одежды и много золота, вынесли все это за лагерь и спрятали. Потом 
они вошли во вторую палатку и точно так же вынесли оттуда все ценное. Таким 
образом они поступили четыре раза, причем решительно ни на кого не натолкнулись.
 Отсюда они вывели заключение, что враги удалились, и стали упрекать друг друга,
 что не известили об этом немедленно Иорама и своих сограждан. Поэтому они 
тотчас же отправились к стенам Самарии и громким криком известили стражу о том, 
что враги удалились, а эта стража в свою очередь сообщила о том телохранителям 
царя. Когда обо всем узнал Иорам, то сейчас же созвал своих прибл