устыню, откуда 
нельзя было ожидать нападения моавитян, три царя, иерусалимский, самаритянский 
и идумейский, выступили из Иерусалима. Так как проводники сбились с дороги, то 
они в течение семи дней блуждали по пустыне, пока наконец не почувствовали 
такой недостаток воды для скота и людей, что все впали в крайнее уныние. 
Особенно страдал Иорам. В горе своем он громко взывал к Господу Богу, по какой 
причине и за какие провинности Он завел трех царей столь далеко и теперь 
собирается без боя предать их в руки моавитского царя. Между тем праведник 
Иосафат старался подбодрить его и послал в лагерь с запросом, не последовал ли 
за войском какойнибудь пророк истинного Бога, чтобы через него можно было 
узнать от Всевышнего, что следует предпринять. Один из приближенных Иорама 
ответил, что он видел в лагере ученика Илии, сына Сафатова, Елисея. Тогда, по 
приглашению Иосафата, три царя отправились к пророку. Подойдя к палатке Елисея, 
расположенной вне стана, они стали вопрошать его относительно участи, ожидающей 
войско. Особенно настойчивы были расспросы Иорама. Когда же Елисей просил не 
приставать к нему, но отправиться к пророкам родителей Иорама (этиде пророки 
будут настоящими), царь стал еще настойчивее просить предсказать им будущую их 
судьбу и спасти их. Елисей дал клятвенное уверение, что Предвечный ни за что не 
ответил бы на запрос царя, если бы Иосафат не был таким богобоязненным и 
справедливым государем. Затем, по его требованию, был приведен человек, умевший 
играть на цитре, и когда во время его игры пророк впал в экстаз, то велел царям 
вырыть в ложе реки целый ряд ям. При этом он заявил им, что, хотя и не заметно 
туч, нет ветра и нет дождя, они скоро увидят, как река наполнится водою, так 
что как войска, так и скот смогут утолить свою жажду и тем спастись. «Впрочем,
 – сказал Елисей, – Господь Бог пошлет вам не только это, но и дарует вам 
победу над врагами; вы возьмете лучшие и укрепленнейшие города моавитян, 
вырубите их плодовые деревья, опустошите страну их и осушите их ключи и реки».
      2. Сообразно предсказанию пророка, на следующий день, еще до восхода 
солнца, река обильно наполнилась водою (ибо в Идумее, за три дня пути от них, 
Господь Бог послал сильный дождь813), так что и войско, и вьючный скот могли 
вволю утолить свою жажду.
      Когда же моавитяне услышали, что на них идут войною три царя и направляют 
путь свой чрез пустыню, то моавитский царь немедленно собрал свое войско и 
велел ему расположиться лагерем на горах814, чтобы враги не вторглись в их 
страну незамеченными. Когда моавитяне при восходе солнца взглянули на реку 
(которая лишь небольшою частью своею протекала по их владениям) и заметили, что 
вода совершенно кровавого цвета (а между тем в это время вода очень значительно 
окрашивается в багровый цвет от света зари), то ими овладело, совершенно, 
впрочем, неосновательное, подозрение, что враги вследствие мучений жажды 
перебили друг друга и что река обагрена их кровью. Итак, основываясь на таком 
ложном предположении, моавитяне обратились к царю своему с просьбою разрешить 
им приступить к разграблению неприятельского стана; затем они все отправились в 
лагерь мнимопогибших врагов, думая, что там их ожидает добыча, овладеть которою 
будет крайне удобно. Но им пришлось ошибиться в своем расчете: враги окружили 
моавитян со всех сторон, так что часть их была изрублена, часть же обращена в 
беспорядочное бегство, во время которого они устремились в пределы своей страны.
 Союзные цари в свою очередь ворвались во владения моавитян, разрушили их 
города, испортили их поля и сделали их и впредь негодными, накидав на них 
каменьев из реки, вырубили наилучшие деревья, запрудили все источники и до 
основания срыли их постройки. Моавитский царь между тем бежал в один город и 
подвергся тут осаде. Видя, что этому городу угрожает опасность быть взятым 
приступом, он решился в сопровождении семисот всадников сделать вылазку из 
города и быстрым натиском прорваться сквозь ту часть неприятельского стана, 
которую он считал наименее охраняемой. Однако попытка эта ему не удалась, 
потому что он нашел в том месте значительную стражу, так что ему пришлось 
возвратиться в город. Тут он решился на отчаянное н крайнее средство: он вывел 
на городскую стену старшего из своих сыновей, будущего своего преемника, 
выставил его напоказ всем и затем сам заклал его, принося его в жертву своему 
богу815. При виде этого союзные царя сжалились над его отчаянием и в порыве 
сострадания прекратили осаду. Затем каждый из них вернулся в свою страну816.
      По возвращении в Иерусалим Иосафат немного прожил после описанного похода,
 пользуясь глубоким миром. Затем он умер шестидесяти лет, из которых царствовал 
в продолжение двадцати пяти. Похоронен он был в Иерусалиме с большою пышностью: 
во всех своих поступках он брал себе в пример Давида817.
      
Глава четвертая
      
      1. Иосафат оставил после себя много детей; преемником своим он назначил 
старшего сына своего Иорама. Таким образом, этот иерусалимский царь был тезкою 
дяде своему, сыну Ахавову, царствовавшему над израильтянами. Когда израильский 
царь возвращался из страны Моавитской в Самарию, то привез с собою пророка 
Елисея, к деяниям (славным и достойным исторического повествования) которого я 
думаю теперь приступить на основании данных Священного Писания.
      2. Однажды к нему явилась жена управителя Ахавова, Оведии, с заявлением, 
что Елисею, должно быть, небезызвестно, как [покойный] муж ее [некогда] спас 
сто пророков, которых хотела загубить жена Ахава, Иезавель. При этом она 
упомянула, что Оведия спрятал и на свой собственный счет содержал эту сотню 
людей. Теперь же, после смерти ее мужа, продолжала вдова