| |
атр, где его ждет весь собравшийся
народ, он любезно согласился. Но когда они и здесь обступили его с просьбами
об изгнании иудеев из города, он дал им меткий ответ: <Их отечество, куда
иудеи могли бы выселиться, опустошено, а другой страны нет, которая их
приняла бы>. Получив отказ на первую просьбу, антиохийцы принесли вторую:
пусть Тит объявит недействительными те медные доски, на которых вырезаны
права иудеев. Но и этой просьбы Тит не удовлетворил, а оставил за
антиохийскими иудеями прежние их права. После этого он выехал в Египет.
Дорога его вела мимо Иерусалима; и когда он сравнил печальное его
опустошение с прежним великолепием города, когда он вызвал в своей памяти
величие и красоту срытых сооружений, он проникся глубоким сожалением к
погибшему городу и, вместо того, чтобы, как другой поступил бы на его месте,
злорадствовать над тем, что силой оружия взял столь могущественный и сильно
укрепленный город, он неоднократно проклинал виновников восстания, которые
навлекли на город эту кару правосудия. Этим он доказал, как он далек от
намерения искать славы храбрости в несчастьи виновных. Из неимоверных
богатств города еще многое было найдено в развалинах; многие римляне сами
откапывали, но в большинстве случаев указания самих пленных вели к открытию
золота, серебра и других очень ценных предметов, владельцы которых ввиду
безызвестности исхода войны закопали их в землю.
3. Тит продолжал свой путь в Египет, быстро прорезал пустыню и прибыл в
Александрию. Здесь он начал готовиться к отъезду в Италию и отпустил
сопровождавшие его два легиона на места их прежнего назначения: пятый легион
в Мезию, а пятнадцатый в Паннонию. Из военнопленников он приказал отделить
вожаков Симона и Иоанна и, кроме них, 700 человек, отличавшихся своим ростом
и красотой, и немедленно отправить их в Италию, так как он имел в виду
вывести йх в триумфальном шествии. Плавание его по морю совершилось вполне
благополучно, и Рим готовился выйти ему навстречу и приветствовать точно
таким же образом, как его отца. Особенную честь доставляло Титу то, что его
отец лично выехал ему навстречу и приветствовал его. Тогда население города
к величайшему своему удовольствию могло видеть всех троих вместе. По
истечении нескольких дней они порешили устроить общий триумф для чествования
своих подвигов, хотя сенат разрешил каждому из них отдельный триумф. Так как
день, назначенный для празднования победы, был объявлен заранее, то из
бесчисленного населения столицы ни один не остался дома: каждое место, где
только можно было стоять, было занято, и свободным осталось лишь столько
пространства, сколько было необходимо для проследования предметов всеобщего
любопытства.
4. Еще ночью все войско выстроилось в боевом порядке под начальством
своих командиров у ворот не верхнего дворца, а вблизи храма Исиды, где в ту
ночь отдыхали императоры; с наступлением же утра Веспасиан и Тит появились в
лавровых венках и обычном пурпуровом одеянии и направились к портику
Октавии. Здесь ожидали их прибытия сенат, высшие чиновники и знатнейшие
всадники. Перед портиком была воздвигнута трибуна, на которой были
приготовлены для триумфаторов кресла из слоновой кости. Как только они
прибыли туда и опустились на эти кресла, войско подняло громовой клич и
громко восхваляло их доблести. Солдаты были тоже без оружия, в шелковой
одежде и в лавровых венках. Приняв их привететвия, Веспасиан подал им знак
замолчать. Наступила глубокая тишина, среди которой он поднялся и, покрыв
почти всю голову тогой, прочел издревле установленную молитву; точно таким
же образом молился Тит. После молитвы Веспасиан произнес перед собранием
краткую, обращенную ко всем речь и отпустил солдат на пиршество, обыкновенно
даваемое им в таких случаях самим императором. Сам же он проследовал к
воротам, названным триумфальными вследствие того, что через них всегда
проходили триумфальные процессии. Здесь они подкрепились пищей, оделись в
триумфальные облачения, принесли жертву богам, имевшим у этих ворот свои
алтари, и открыли триумфальное шествие, которое подвигалось мимо театров,
для того чтобы народ легче мог все видеть.
5. Невозможно описать достойным образом массу показывавшихся
достопримечательностей и роскошь украшений, в которых изощрялось
воображение, или великолепие всего того, что только может представить себе
фантазия: произведений искусства, предметов роскоши и находимых в природе
редкостей. Ибо почти все драгоценное и достойное удивления, что приобретали
когда-нибудь зажиточные люди и что считалось таким отдельными лицами, - все
в тот день было выставлено напоказ, чтобы дать понятие о величии римского
государства. Разнообразнейшие изделия из серебра, золота и слоновой кости
видны были не как при обыкновенном торжестве, но точно рекой текли перед
глазами зрителей. Ткани, окрашенные в редчайшие пурпуровые цвета и
испещренные тончайшими узорами вавилонского искусства; блестящие драгоценные
камни в золотых коронах или в других оправах проносились в таком большом
количестве, что ошибочным казалось то мнение, будто предметы эти составляют
редкость. Носили также изображения богов больших размеров, весьма
художественно отделанные и изготовленные исключительно из драгоценного
материала. Далее вели животных разных пород, каждое - украшенное
соответствующим убранством. Даже многочисленные носильщики все
|
|
