| |
редоставляли их вам и, подобно неукротимым змеям, обрызгали своим ядом тех,
которые вас ласкали. Да, раньше вы, как разрозненные и подавленные, невзирая
на беспечность Нерона, коварно молчали, но когда недуги государства
обострились, вы показали себя в настоящем виде и выступили с безмерными
прихотями и дерзкими надеждами. Тогда пришел мой отец в страну. Не с тем он
пришел, чтобы наказать вас за то, что вы содеяли Цестию, а чтобы сделать
только вам предостережение; ибо пожелай он искоренить ваше национальное
бытие, он бы начал с корня и прежде всего уничтожил бы этот город. Но он не
сделал так, он только опустошил Галилею и ее окрестности, чтобы дать вам
время одуматься. Вы же принимали его снисходительность за слабосилие, наша
мягкость дала только пищу вашей дерзости. После кончины Нерона вы вели себя
так, как только могут себя вести самые злые люди; наши междоусобные волнения
внушили вам бодрость, и когда я с моим отцом отправился в Египет, вы
употребили этот удобный момент для военных приготовлений и не постыдились
нарушить покой тех, которые стали во главе империи и которых вы знали как
человеколюбивых полководцев. Когда государство перешло под скипетр нашего
дома, порядок в нем водворился и отдаленнейшие народы отправляли к нам
послов, чтобы нас приветствовать, тогда опять одни только иудеи были нашими
врагами; посольства шли от вас по ту сторону Евфрата, чтобы взволновать
тамошние племена; новые обводные стены были воздвигнуты; поднялись мятежи,
раздоры между тиранами, междоусобицы - все такие явления, какие только можно
ожидать от злых людей. Тогда явился я под стенами города с печальными
полномочиями, которые весьма неохотно дал мне мой отец. Я слышал, что народ
мирно настроен, и радовался этому. До начала борьбы я вам предлагал уняться;
и во все время борьбы я был снисходителен, помиловал перебежчиков, исполнял
обещания, данные мною обращавшимся ко мне, смиловался над многими
пленниками, удерживал жаждавших мести, вывозил мои машины против ваших стен
только по необходимости, обуздывал кровожадность солдат, после каждой победы
предлагал вам мир, точно я был побежденный. Подступив, наконец, к храму, я
опять забыл закон войны и по доброй моей воле просил вас пощадить ваше
собственное святилище, спасти себе храм, дозволил вам свободное отступление,
обещал пощаду жизни, а в случае отклонения этого, предоставил вам случай
сразиться с нами на другом месте-все это вы оттолкнули от себя и
собственными руками сожгли храм, а теперь, злодеи, вы вызываете меня на
переговоры! Что хотите вы еще спасти? Что может выдержать хотя бы отдаленное
сравнение с тем, что уже погибло? Да и какую цену может иметь ваша жизнь
после падения храма? Однако вы и теперь еще стоите здесь под оружием? Даже в
самом крайнем положении вы все-таки не хотите и вида подать, что нуждаетесь
в милости! Несчастные! На что вы еще уповаете? Народ ваш мертв, храм погиб,
город - мой, в моих руках и ваша жизнь, и вы еще лелеете славу героической
смерти? Но я не желаю состязаться с вами в безумии; если вы бросите оружие и
сдадитесь, так я дарую вам жизнь. Как кроткий домохозяин, я накажу только
неисправимых, а остаток спасу для себя".
3. Их ответ гласил: условий от него принять не могут, так как они
клялись не делать этого никогда и ни в каком случае, но они просят его дать
им свободно пройти через обводную стену вместе с женами и детьми; они
пройдут в пустыню и оставят ему город. Возмущенный тем, что они, находящиеся
в положении пленников, диктуют ему еще условия, как победители, Тит велел
объявить им через вестника: ни один перебежчик не будет принят отныне, да не
надеется никто на милость, ибо он не пощадит никого; пусть они
сопротивляются всеми силами и спасутся, как знают, он же будет действовать
только по законам войиы. Одновременно с тем он приказал солдатам жечь и
грабить город. Однако в тот же день они еще выжидали, но на следующий день
они подожгли архив, Акру, здание совета и часть города, называвшуюся Офлой.
Огонь распространился до дворца Елены, стоявшего в середине Акры, и на пути
истребил также отдельные дома и улицы, наполненные телами умерших от голода.
4. В тот день явились к Цезарю с просьбой о помиловании сыновья и
братья царя Изата в сопровождении многих знатных граждан. Как ни был Тит
восстановлен против всех оставшихся еще иудеев, он все-таки не мог изменить
своемухарактеруи принял их, приказав лишь на первых порах содержать их всех
под стражей. Впоследствии он сыновей и родственников царя повел в оковах в
Рим в качестве заложников.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Дальнейшая судьба мятежников, причинявших иприносивших много зла. -
Цезарь овладевает верхним городом.
1. Мятежники бросились теперь в царский дворец, где многие, ввиду его
укрепленного положения, держали на хранении свои сокровища, выгнали оттуда
римлян, цничтожили всю скопившуюся там чернь, около 8400 человек, и
разграбили имущество. Из римлян они двух взяли в плен живыми, одного конного
и одного пешего солдата. Последнего они сейчас же убили и поволокли по всему
городу, словно желая в лице этого одного человека отомстить всем римлянам;
всадник же, обещавший дать им полезный совет для их спасения, был приведен к
Симону. Но так как он здесь не знал, что сказать, то и был предан в руки
одного предводителя по имени Ардала для казни. Этот, скрутив ему руки за
спину и завязав повязкой глаза, повел его вперед, для того чтобы обезглавить
на виду римлян. Но пока иудей извлекал свой меч, пленник пооспешно убежал к
римлянам. Тит не мог позволить себе лишить его жизни после того, как он
спасся от рук неприятеля, но, считая бесчестием для р
|
|
