Добро бы, если б они собирались где-нибудь в трактире и соревновались в том, 
кто больше опорочит признанных авторитетов, а кто более красочно обрисует свое 
презрение к государству и его законам, так нет же, им потребовалась гораздо 
более широкая аудитория, и они 
пошли в народ, чтобы все это излагать ему (разумеется, в крайне упрощенном 
снисходительно-адаптированном виде). Осознавая, что по общечеловеческим нормам 
они ничего ценного из себя не представляют и должны быть довольны уже тем, что 
извозчики обращаются к ним: «Барин…», эти люди решили стать значимыми в 
отдельно взятой стране, которую, конечно, для этой цели следует изолировать от 
всего окружающего мира.

Они взяли на вооружение идею уникальности, особой самобытности России, которая 
должна идти своим, особым путем развития… Понятное дело, при таком раскладе кто 
как не они должны будут стать ключевыми фигурами. Ну как тут не вспомнить 
гениальное изречение Сэмюэля Джонсона: «Патриотизм — это последнее прибежище 
негодяя».

И вот они 
пошли в народ, причем не ограничиваясь разглагольствованиями общего характера, 
а призывая людей к бунту против существующего порядка вещей. Действительно, 
чего ради ждать, пока «народ созреет», когда так хочется поскорее ощутить в 
руках кормило власти!



КСТАТИ:

«Все в руках человека. Поэтому их надо чаще мыть».

Станислав Ежи Лец



Правительство и люди в жандармских мундирах наконец-то задумались относительно 
того, что как-то неприлично получать жалованье просто так, ни за что, и 
предприняли ряд мер по пресечению антигосударственной деятельности 
народников. В течение 1874 года в 37 губерниях России было арестовано около 
тысячи подстрекателей. Учитывая массовый характер этого явления, можно сказать, 
что жандармы арестовали весьма незначительную часть этих мутантов.

Почему? Учитывая крайне агрессивную внешнюю политику России, просто диву 
даешься при самом беглом взгляде на ее внутреннюю политику, нерешительность и 
зачастую какую-то неправдоподобную беспомощность органов правопорядка.

Тысячи людей ведут открытую пропаганду государственного переворота, а те, кому 
надлежит бдительно охранять порядок и безопасность государства, будто бы этого 
и не замечают, и только когда положение становится совсем уж скандальным, они 
кого-то арестовывают и куда-то ссылают, откуда сосланные благополучно 
скрываются. Трудно после такого не принять всерьез версию о некоем всемирном 
заговоре…


А ведь первый и очень тревожный «звонок», который, по идее, должен был бы 
привести все российские органы правопорядка в полную боевую готовность, 
прозвучал, вернее, прогремел выстрелом 4 апреля 1866 года, когда император 
Александр Второй(1818—1881 гг.), названный Освободителем за отмену им 
крепостного права в России, прогуливался в Летнем саду…

В четвертом часу дня прогулка заканчивается, и император направляется к своему 
экипажу. Неожиданно (браво, господа жандармы!) возле него вырастает фигура 
какого-то молодого человека, который выхватывает из кармана револьвер и 
направляет его на императора.

Один из стоящих неподалеку зевак подбивает руку стрелявшего, а жандармы хватают 
его.

Террорист громко кричит:

— Ребята! Я за вас стрелял!

Характерная черта этого отребья: оно настойчиво выдает себя за «народных 
мстителей», хотя меньше всего бывает озабочено проблемами тех, кого оно 
подразумевает под словом «народ».

Пойманного отводят к императорскому экипажу.

— Ты поляк? — спрашивает его Александр.

— Русский, — отвечает террорист.