будете против них предпринимать.

— В таком случае — мир! — проговорило «корсиканское чудовище».

— Мир! — подхватил Александр.

Вспомнив, о своем друге Фридрихе Вильгельме III, Александр завел разговор о 
судьбе Пруссии, на что Наполеон отреагировал очень резко. «Подлый народ! — 
воскликнул он. — Подлая нация, подлая армия, держава, которая всех обманывала и 
которая не заслуживает права на существование!»

Александр просил хоть что-нибудь оставить злополучной Пруссии, но Наполеон 
твердо стоял на своем: «Поделить, и чтоб следа на карте не осталось!»

Узнав об этом, Фридрих Вильгельм пришел в отчаяние и не нашел ничего лучшего, 
чем срочно вызвать в Тильзит королеву Луизу в надежде, что ее красота 
подействует умиротворяюще на непреклонного победителя. В этом, конечно, была 
немалая доля пошлейшего сутенерства, но прусский король уже не анализировал 
средства, дающие хоть какую-то надежду на достижение заветной цели. Королева 
Луиза, постаравшись забыть о газетной травле, устроенной Наполеоном, приехала в 
Тильзит, где ее муж и Александр наскоро научили ее, что именно нужно просить у 
«чудовища», во время беседы 
tete-a-tete. В назначенный час Наполеон вошел во дворец, только что 
возвратившись с конной прогулки, в егерском мундире и хлыстом в руке. Королева 
Луиза встретила его в самом пышном и откровенном из всех своих вечерних платьев.
 Они прошли в одну из гостиных. Наполеон, пропустив даму вперед, плотно прикрыл 
за собой дверь…

Фридрих Вильгельм и его приближенные замерли в напряженном ожидании. Так прошли 
полчаса, час, полтора…




Фридрих Вильгельм. Королева Луиза


Фридрих Вильгельм, наконец-то осознав, что не все средства, ведущие к цели, 
могут считаться приемлемыми, бросился к двери, за которой происходило свидание, 
и резко распахнул ее. Луиза и Наполеон, сидевшие рядом на диване, недовольно 
обернулись. Король быстро вывел свою супругу из гостиной, чувствуя спиной 
насмешливый взгляд корсиканца.

«Если бы он вошел несколькими минутами позже, — говорил Наполеон своим маршалам 
за ужином, — мне, как порядочному человеку, пришлось бы уступить Магдебург».



КСТАТИ:

«Победитель, разрушая крепости и города, всегда оставляй калитку. Для себя».

Станислав Ежи Лец



Пруссии были, все же оставлены некоторые области, причем с оговоркой: «…из 
уважения к Его Величеству Императору Всероссийскому».

Россия присоединилась к континентальной блокаде. А вот маленькая Португалия 
отказалась участвовать в этой блокаде, несмотря на угрозы Наполеона стереть ее 
с лица земли. В конце концов он добился от Испании согласия на проход по ее 
территории французской армии и двинулся на Португалию, однако Англия успела 
высадить там мощный десант, и вторжение «властелина мира» было отбито со всей 
определенностью. Свой гнев Наполеон выместил на Испании, лишив престола 
испанских Бурбонов и назначив королем брата Жерома. Но не тут-то было…

Не всякий, даже очень талантливый, гениальный полководец способен, оказывается, 
учесть тот очевидный факт, что испанский темперамент ничуть не уступает в 
яркости проявлений корсиканскому, что испанцы тоже умеют ненавидеть оккупантов, 
и самое главное: для испанских скотоводов, промышленников, для всего 
крестьянства, прямо или косвенно связанного с добычей шерсти, разрыв 
экономических отношений с Англией, главным потребителем шерсти, означал полное 
разорение. Мораль, патриотизм, политика — все это важные факторы, но когда речь 
заходит о физике или арифметике, реакция людей становится однозначной и легко 
прогнозируемой. Смена короля по прихоти пришельца — это, несомненно, обидно, но 
достаточно абстрактно, а вот разорение семьи — это и обидно, и конкретно, и 
осязаемо, и вообще…

Испания восстала, причем вся, так что каждого оккупанта подстерегал за каждым