«Ум всегда в дураках у сердца».





Франсуа де Ларошфуко



Война за американскую независимость (1776—1783), конечно, дала возможность 
амбициозным джентльменам получить все желаемое, из чего их помощники, прежде 
всего Франция, не только не извлекли никакой выгоды, но и совершенно 
сознательно подпилили и без того не слишком надежный сук, на котором сидели.

Действительно, если американцы взбунтовались из-за почти символической пошлины 
на чай, то что тогда нужно делать другим, изнывающим под гнетом совсем не 
символических налогов? Если совершенно индифферентный к колониальным проблемам 
король Георг III преподносится миру как жестокий деспот, власть которого ну 
просто невыносима, то что же тогда говорить всем другим, кто в самом деле 
«изнывает»?

4 июля 1776 года была провозглашена Декларация независимости английских колоний 
в Америке. Текст ее, написанный очень крупными буквами, чтобы Георг III не 
сказал потом, что чего-то не разобрал в написанном, был отправлен в Лондон.

Затем была написана американская Конституция, семь статей которой содержали в 
себе квинтэссенцию идеалов европейского Просвещения. Любопытно то, что если 
такой из ее авторов, как Бенджамин Франклин, был философом демократического 
направления, то 
Джордж Вашингтон(1732—1799) и 
Томас Джефферсон(1743—1826) были типичными, классическими рабовладельцами, и 
надо же… Конституция равенства, по крайней мере равенства возможностей всех и 
каждого. «Мы, народ Соединенных Штатов…» Такого еще не было.

А инаугурация первого американского президента Джорджа Вашингтона состоялась 29 
апреля 1789 года, можно сказать, в канун мировой трагедии, называемой 
французской революцией…

Принято говорить о действенном влиянии Франции на американские события, о чем 
со всей наглядностью свидетельствует подаренная ею роскошная Статуя Свободы, но 
вот обратная связь почему-то не берется во внимание, по крайней мере — должное 
внимание, хотя эта связь явно существовала. Мир представляет собой систему 
сообщающихся сосудов, так что взаимное влияние — непреложный закон бытия.



Бал Сатаны






По-другому трудно определить то, что произошло во Франции в середине лета 1789 
года. Беззаконие было всеобъемлющим, тотальным. Его проявляли власти всех 
возможных уровней, его проявляли все, кому не лень. Казалось, что сломалась не 
только система государственной власти, но и система мирового устройства, 
столько веков и даже тысячелетий создаваемая на основе вселенских законов.

Все пошло прахом в одночасье, как при всемирном потопе.

Конечно, не бывает беспричинных событий, и то, что произошло во Франции жарким 
летом 1789 года, имело достаточно серьезные основания, которым посвящены пухлые 
тома многочисленных исследований проблемы освоения такого гимнастического 
упражнения, как «подъем переворотом».

Заманчиво, что и говорить.

Да, среди этих оснований присутствуют и неурожай 1788 года, и фантастической 
силы град, и массовое обнищание населения, вызванное бездумной внутренней 
политикой высшей власти, и дикие, какие-то гипертрофированно-феодальные 
отношения между крестьянами и помещиками, приносящие лишь убытки и тем, и 
другим, и утрата Канады в соперничестве с Великобританией, и неудача в Индии, 
где взяли верх все те же британцы, и безумное расточительство королевской 
власти, кроме всего прочего содержащей за счет обедневших французов 15 тысяч 
человек придворного штата, и коррупция среди чиновничества, но во всем 
перечисленном нет ничего уникального, такого, что было бы присуще только этой 
стране в это самое время, нет, как ни пытайся его выискать.