оказывали самую действенную помощь «принцессе в изгнании». Особо старались 
поляки, желая отомстить России за утрату своей независимости. Итальянцы 
готовились представить княжну Папе Римскому…

На нее всерьез делали ставки, считая дело вовсе не безнадежным, учитывая реалии 
европейского бытия того времени.


А в это время на другом краю Европы вызрела другая угроза правлению Екатерины. 
На Южном Урале объявился хорунжий Войска Донского 
Емельян Пугачев(1740—1775 гг.), который заявил, что он — не кто иной, как Петр 
III, император всероссийский, чудом спасшийся от рук убийц, подосланных его 
неверной супругой-злодейкой, ныне правящей Россией под именем Екатерины Второй.

Казаки, жившие на реке Яик (Урал), поддержали Пугачева, и, вскоре в его 
распоряжении было хорошо обученное войско, с легкостью захватывающее 
укрепленные города на Нижнем Урале и представляющее собой весьма серьезную 
проблему для государственной машины России, в это время занятой турецкой войной 
и колонизацией Крыма, не считая подавления польских волнений и т.п.

Пугачев был, бесспорно, талантливым военачальником и в полной мере обладал тем 
свойством человеческой натуры, которое принято называть харизмой, однако тот 
слой населения, который он мобилизовал для достижения своей цели, никак не 
соответствовал поставленной задаче. В традиционных учебниках его мятеж 
называется «Крестьянским восстанием», и, видимо, справедливо, потому что 
основную массу его воинства составляли все-таки крестьяне. Да и оседлые казаки 
мало чем от них отличались, если брать в расчет земельно-хозяйственную сторону 
их бытия. Такие люди могут воевать достаточно доблестно, но только лишь при 
защите 
собственногоклочка земли, тем самым защищая державу, но не наоборот. Им, этим 
людям, требуется собственная земля, определенная автономия и привилегии, в 
принципе весьма условные, вот и все. При соблюдении этих условий, которые 
державе обходятся очень и очень недорого, они верно служат ей, этой державе, и 
при этом им наплевать, кто именно восседает на престоле, Петр Третий или Иван 
Грозный.

Пугачев потребовал от них того, что явно не соответствовало их менталитету, и, 
естественно, просчитался. Кроме того, он по натуре был типичным авантюристом и 
посему никак не смог бы вдруг переродиться в государственного функционера. 
Предположим, при удачном стечении обстоятельств он взял бы Москву, а дальше 
что? Что бы он стал с ней делать, с Москвой? То же самое, что и Наполеон через 
три с лишним десятка лет…



КСТАТИ:

«Куда легче провозгласить себя Цезарем, чем дворником».

Станислав Ежа Лец



А тут еще против него выступил с регулярной армией не кто-нибудь, а великий 
Александр Суворов, что само по себе сводило к нулю шансы победить и воцариться.

Он, Пугачев, на востоке и княжна Тараканова на западе образовали невидимую, но 
ощутимую ось угрозы правлению Екатерины Второй, и поэтому ответные меры были 
весьма и весьма решительными.

Когда приближенные Пугачева поняли, что их игра давно уже, а точнее в самом 
начале своем, была проиграна, и теперь тысячи людей проливают кровь 
исключительно из-за амбиций этого зарвавшегося хорунжего, они просто-напросто 
выдали его властям.

Это произошло в сентябре 1774 года.

Пугачев достиг Москвы, но в железной клетке, из которой он вышел только затем, 
чтобы подняться на эшафот, установленный на Болотной площади древней столицы…


С княжной Таракановой все обстояло гораздо сложнее. Конечно, можно было 
подослать к ней верного человечка с длинным кинжалом или с порошком, что без 
следа растворяется в вине, но Екатерина рассудила, что такое откровенное 
устранение уж точно вызовет скандал в тех кругах, которые не так давно закрыли 
глаза на государственный переворот и убийство Петра III. Здесь требовалось иное 
решение проблемы…

И вот адмирал Алексей Орлов, брат фаворита императрицы, ее периодический 
партнер по постельной борьбе и главный убийца Петра III, красавец и авантюрист