настоящего и, увы, будущего.



КСТАТИ:

Блуд мировых переустройств и бред слияния в экстазе имеют много общих свойств 
со смерчем смыва в унитазе.

Игорь Губерман



Борьба за «социальную справедливость» имеет те же пружины и те же характерные 
черты.

Природное неравенство возможностей исключает равенство как имущественное, так и 
социальное, так что все требования равенства — не более чем фарисейская уловка, 
имеющая своей целью пробудить темные инстинкты толпы и направить вспышку 
негативной энергии в русло, намеченное желающими припасть к кормушке.

В ином случае на что мог рассчитывать в этой жизни несостоявшийся присяжный 
поверенный Владимир Ульянов?

Или сельский балагур Гийом Каль, возглавивший в мае 1358 года восстание 
французских крестьян под названием «Жакерия»?

Или его английский коллега Уот Тайлер, заваривший кровавую кашу в 1381 году?

История не знает ни одного крестьянского восстания, которое бы увенчалось 
победой. Казалось бы, печальный французский опыт, за ним английский, немецкий и 
чешский способны подвести к определенным выводам относительно 
бесперспективности попыток бесплатного пользования землей, освобождения от 
налогов и т.д., однако этот опыт не остановил упорного стремления всегда 
учиться на собственных ошибках, вернее, не учиться, а попросту их повторять, не 
задумываясь о последствиях.

Конечно, восстание восстанию рознь, и там, где целью восстания бывает не 
попытка извращения естественного положения вещей, а восстановление именно 
такого порядка, то его результаты свидетельствуют о существовании вселенской 
справедливости, которая всегда восторжествует над хаосом.



КСТАТИ:

«Только слабые совершают преступления: сильному и счастливому они не нужны».

Вольтер



Таким было восстание ректора Пражского университета Яна Гуса (1371—1415 гг.) 
против беспредела, творимого в Чехии католическим духовенством, против его 
вопиющей коррупции, торговли индульгенциями, распущенности и т.д. Церковники 
сожгли его на костре, но вызванное Гусом движение всех слоев чешского населения 
если не изменило в корне сложившегося положения вещей, то, несомненно, привело 
к гармонизации общества. Церковь допустила великое множество тяжких ошибок, 
самой зловещей из которых было размежевание христианства в 1054 году. Учитывая 
последствия этого размежевания, которые не замедлили сказаться уже в эпоху 
Средневековья и продолжают сказываться по настоящее время, можно без колебаний 
назвать эту ошибку преступлением, причем с заранее обдуманным намерением.

Очень важно, чтобы наказание было абсолютно адекватно преступлению, без учета 
вероятной слабости преступника, иначе оно попросту не имеет смысла.

Думается, средневековый человек именно таким и воспринимал Божьи наказания за 
свои грехи, и когда на него сваливались вражеские нашествия, наводнения, 
землетрясения или эпидемии чумы, он не роптал, не проклинал злую судьбу и не 
искал козлов отпущения. Как правило, конечно. Дураки, они ведь в каждой эпохе — 
дураки…




Ю. Ш. фон Карольсфельд. Агнец открывает книгу



КСТАТИ: