| |
Без проституток не обходился ни один рыцарский турнир. Иногда они вручались
победителям в виде почетной награды. Они сопровождали в поездках знатных людей,
как это было, например, в 1298 году, когда король Альбрехт нанес деловой визит
городу Страсбургу в сопровождении восьми сотен проституток. Они служили
неизменным эскортом паломникам и солдатам, странствующим рыцарям и королям —
всем, кто не желал отказываться от радостей жизни во имя некрофилических догм.
В 744 году архиепископ Милана написал письмо архиепископу Кентерберийскому. В
этом письме почтенный прелат предложил обратиться в синод с совместной
инициативой относительно запрещения женщинам, в том числе и монахиням,
паломничества в Рим, потому что, как правило, эти паломничества завершаются в
публичных домах, где невесты Христовы и почтенные матери семейств с
удовольствием остаются навсегда, по
«наущению дьявола превратившись во взбесившихся кобылиц».
А, может быть, они просто-напросто обретали себя? В связи с этим вспоминаются
слова Шекспира:
Вот дама. Взглянешь — добродетель, лед,
Сказать двусмысленности не позволит,
А в чувственных страстях своих буйна,
Как самка соболя или кобыла.
И так все женщины наперечет…
Не знаю, в какой мере это соответствовало истине во времена Шекспира, но в наше
— бесспорно.
Возвращаясь к особым приметам раннего Средневековья, нельзя не упомянуть еще
раз о ведьмомании, которая не только приводила к гибели ни в чем не повинных
людей, но и ограничивала, извращала знания человечества об окружающем мире,
который пронизан энергиями и существует лишь вследствие их взаимодействия.
Отвергнув этот принцип мироздания и жестоко преследуя носителей как самого
этого принципа, так и связанной с ним системы знаний, христианство тем самым
отбросило на много веков назад позитивное развитие Европы, роль которой в
процессе становления цивилизации едва ли возможно переоценить.
Казалось бы, кому мешали седобородые волхвы и кудесники Киевской Руси? Значит,
мешали, как всегда мешало продуктивное и мыслящее меньшинство зашоренному,
закомплексованному, но очень сильному своим нерассуждающим единством
большинству…
КСТАТИ:
«И я подумал: лучше мудрость, чем храбрость, но мудрого бедные презирают и не
слушают его речей».
Соломон Мудрый
Вышеупомянутые «бедные» — это, конечно же, те самые «нищие духом», о которых с
такой теплотой упоминают авторы Евангелий…
Еще одна особая примета того времени — тема человека в изобразительном
искусстве. У мусульман она вообще отсутствовала ввиду запрета на такие
богопротивные изображения, а вот христиане позволяли (гран мерси!) изображать
простых смертных, но непременно лишенных каких бы то ни было половых признаков.
Любопытно, что в изобразительном искусстве Средневековья присутствует даже
откровенная нагота, и не только в произведениях светского характера, но и в
иллюстрациях к Библии. Но это была нагота совершенно иного свойства, чем,
скажем, в греческой вазописи или в римской скульптуре. В средневековом
изобразительном искусстве нагота напрочь лишена эротического эффекта!
Этот эффект возникает лишь тогда, когда обнаженная натура является объектом
наблюдения, причем ясно осознавая это. Она может наблюдать сама себя в зеркале,
ее может наблюдать кто-то, находящийся в рамках картины или за их пределами, но
нагота объекта наблюдения непременно вызывает интерес наблюдателя, и этот
интерес передается зрителю.
У средневековых художников наблюдатель отсутствует, как отсутствует и интерес к
обнаженному телу — объекту сексуального притяжения. У них обнаженный человек —
это просто человек без одежды, лишенный сексуальной энергетики, совсем как Адам
и Ева до грехопадения.
Эта идеализированная асексуальность была одним полюсом средневековой культуры,
а другим полюсом был изощренный разврат в самых низменных его проявлениях.
|
|
