Фридрих Ницше. «Так говорил Заратустра»



В некоторых кругах принято говорить, что всякая власть — от Бога. Но, думается, 
вовсе не потому, что именно он, Бог, надел на нас то или иное ярмо, а потому, 
что если мы его терпим, то, значит, иного мы у Бога не заслуживаем, значит, 
туда нам всем и дорога…

После Нерона Римом правил 
Гальба, император, способный восстать и сокрушить, но не умеющий ни жить в мире,
 ни созидать, человек одновременно жестокий и слабовольный, полностью зависящий 
от капризов своих многочисленных партнеров по гомосексуальным играм. Был убит 
спустя семь месяцев после провозглашения его императором.

Его преемник и организатор его свержения, Отон, через девяносто пять дней 
своего сумбурного правления закололся кинжалом.

Следующим был 
Вителлий, в прошлом проституированный мальчик Тиберия. Став императором, 
окружил себя целым гаремом развратных мальчишек, в обществе которых забывал и 
свой сан, и свой долг первого лица государства. Оставил о себе память как о 
садисте, обжоре и моте. Через восемь месяцев правления его растерзали на 
площади.

Бесславные дела, бесславное время… Собственно, чему тут удивляться?

Ведь каждый из этой троицы императоров был избран на столь высокий пост пьяной 
солдатней, а это еще хуже и чревато еще более тяжкими последствиями, чем так 
называемое «всенародное избрание».

Из всех троих один лишь Гальба, как мне представляется, может быть отмечен в 
роли обладателя хоть какого-то позитивного свойства. Таким свойством можно 
назвать его чувство справедливости. Факты проявления этого чувства могут, 
конечно, у кого-то вызвать протест, но не следует забывать, что уже давно 
свершившимся фактам от этого как-то ни холодно, ни жарко, но самое главное: 
справедливость потому и называется справедливостью, что неуклонно 
придерживается принципа адекватности следствия вызвавшей его причине, и здесь 
разговоры о жалости или о сострадании попросту неуместны. Да и не аморально ли 
сострадание к негодяям?



ФАКТЫ:

В легионе, которым командовал Гальба, один солдат решил, как говорится, 
«нагреть руки» на дефиците продовольствия и продать своим товарищам какое-то 
количество пшеницы по баснословно завышенной цене.

В наше время и на так называемом постсоветском пространстве такая ситуация 
далеко не редкость, но вызывает, как правило, лишь равнодушное пожатие плеч 
властей предержащих и фарисейскую фразу: «Ну, что ж… это рынок… что ж…» А вот 
Гальба (в условиях рынка) поступил по-справедливости: он запретил кормить этого 
солдата, когда он реализует весь свой хлеб. В итоге солдат умер с голоду. 
Человеку, который, взявши на себя роль менялы, нагло обманывал клиентов (в наше 
время такие особи называются «кидалами»), Гальба приказал отрубить руки и 
прибить гвоздями к столу.

А вот опекуна, который отравил опекаемого сироту, дабы завладеть наследством, 
он распял на кресте, но когда тот начал кричать с креста, что это незаконно, 
что он как римский гражданин имеет право на особое положение, Гальба сказал: 
«Да, ты имеешь право на особое положение» — и приказал перенести его на другой 
крест, выше других и выкрашенный. Вот так. А все остальное — как у всех…



Но вот у кормила власти оказывается 
Веспасиан(9—79 гг. н.э.), представитель не слишком знатного, но уважаемого рода 
Флавиев. После подавления восстания в Иудее, завершившегося фактической 
ликвидацией этого государства, Веспасиан вместе со своим сыном Титом, 
командовавшим в его войске отдельным легионом, вернулся в Рим, где после 
окончания волнений, последовавших за смертью Вителлия, был провозглашен 
императором.

Он, бесспорно, являл собой разительный контраст со своими предшественниками. 
Во-первых, он был гетеросексуалом, мало того, большим любителем и тонким 
ценителем противоположного пола. Во-вторых, он не упивался властью, а относился 
к ней лишь как к средству наведения и поддержания элементарного порядка. И 
в-третьих, он был психически нормален, в то время как подавляющее большинство 
римских императоров состояло из психопатов.