Он должен был ответить на приветствие властным жестом, означающим приказ 
начинать побоище. Вместо этого Клавдий радостно проговорил: 
«А может, и нет». Гладиаторы усмотрели в этом свое помилование и, естественно, 
отказались сражаться.

Почтеннейшая публика разразилась громкими негодующими криками и оскорбительными 
эпитетами в адрес «отца нации». А тот, ковыляя, пошел вдоль берега, уговаривая, 
умоляя бойцов начать сражение. Гладиаторы, понимая безвыходность своего 
положения, согласились…

Конечно, он как-то управлял государством, но, в основном, в роли марионетки, 
которую заинтересованные лица дергали за те или иные ниточки.

Его всенародно провозгласили «Божественным». А что, жалко, что ли?



КСТАТИ:

«По-настоящему угодны богу только дураки, поэтому они везде преуспевают».

Эразм Роттердамский



И не стоило, может быть, вообще бы упоминать об этом человеке, если бы не одна 
деталь его биографии, деталь, никак не влияющая на развитие цивилизации, однако 
достаточно характерная для той эпохи. Дело в том, что император Клавдий был 
мужем такой скандально известной фигурантки исторического действа, как 
Валерия Мессалина, имя которой стало нарицательным для обозначения самого 
разнузданного разврата.

О распущенности Мессалины всегда ходили легенды, ее имя было синонимом 
торжествующей похоти в первом веке нашей эры и остается таковым сейчас, в 
двадцать первом веке.

Мессалина, говорят, принимала одновременно целые толпы мужчин, независимо от их 
общественного положения, которые пользовали ее в очередь, не удовлетворяя, 
однако, ненасытной похоти первой леди Римской империи.

Во дворце императора была специально оборудованная комната для наслаждений, где 
Мессалина продавала себя и других знатных женщин, даже в присутствии их мужей, 
как утверждают вездесущие историки.

Но и это не было пределом для любвеобильной супруги Божественного Клавдия. Она 
ходила по публичным домам, исполняя там роль самой дешевой и непритязательной 
проститутки.



КСТАТИ:

В 1862 году при раскопках города Помпеи был обнаружен публичный дом, называемый 
древними — «лупанарий» (от слова «lupa» — блудница). Это было двухэтажное 
сооружение, на первом этаже которого располагались вестибюль и пять комнат, 
площадью в два квадратных метра каждая. Видимо, сношение происходило на рогоже, 
брошенной на пол. Окна в этих комнатах отсутствовали. К вестибюлю примыкал 
примитивный туалет. Комнаты второго этажа были попросторней, но мало чем 
отличались от «гнездышек любви» первого этажа.

Нетребуется богатого воображения, чтобы представить себе атмосферу, а главное — 
запахи, царящие в подобных чертогах.



Клавдий достаточно долгое время делал вид, что не замечает «шалостей» 
императрицы, но когда она — при живом-то муже! — подписала брачный договор со 
своим давнишним любовником Гаем Силием, он приказал ее казнить.

Кое-кто, правда, утверждал, будто сам он был в числе свидетелей, подписавших 
этот брачный договор, так как его убедили в том, что эта церемония совершается 
как бы понарошку, чтобы обмануть злых духов. Что ж, могло быть и так…

После казни Мессалины он во всеуслышание заявил, что отныне будет пребывать в 
безбрачии, а если нарушит эту клятву, то пусть его заколят собственные 
телохранители. Ну и что? Прошло совсем немного времени, и он через подставных 
лиц предложил сенату обязать его жениться на своей же племяннице Агриппине 
якобы для блага государства. Мало того, впредь подобные браки не считать 
кровосмесительными.